Книга «Ростов шахматный». Глава 1. В те годы давние...

Глава 1 из книги А. Бушкова «Ростов Шахматный».

К СОДЕРЖАНИЮ КНИГИ

СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ

Борис Янкович.

На этой странице мы совершим самое, пожалуй, глубокое погружение в историю ростовских шахмат. И поможет нам в этом замечательный шахматист, современник великого М.И. Чигорина – неоднократно встречавшийся с ним за шахматной доской – Борис Алексеевич Янкович (1863-1918).

Это имя навсегда вписано не только в шахматную историю Дона, но и – всей России. Хотя бы уже потому, что Борис Янкович был участником I Всероссийского шахматного турнира (фактически – первого Чемпионата России по шахматам!).

Идея проведения подобного соревнования была выдвинута М.И. Чигориным еще в 70-80-х годах позапрошлого века, но осуществить ее удалось лишь спустя два десятка лет, благодаря неутомимой работе московских шахматистов и, в первую очередь, – секретаря Московского шахматного кружка П.П. Боброва.

Из 14 участников турнира (Москва, 2-19 сентября 1899 г.) – пятеро представляли Москву, четверо – Санкт-Петербург. Остальные шахматисты приехали в Москву из российской «провинции».

Неудачно сыграв в первых турах, двое «провинциалов» выбыли из турнира. На плечи трех оставшихся легла, таким образом, дополнительная нагрузка по противодействию признанным «грандам». И один из них – а именно – «ростовец» Янкович с этой задачей успешно справился, заняв в итоговой таблице почетное 5-е место. А первым Чемпионом России стал Михаил Иванович Чигорин. Результаты этого исторического соревнования видны из таблицы:

Первый Всероссийский шахматный турнир, Москва, 1899 г.


Вот как играл наш земляк в I Чемпионате России.

В. КуломзинБ. Янкович

I Всероссийский шахматный турнир, Москва, 1899 г.

Английская партия

1.e4 e5 2.Kf3 Kc6 3.c3 d5 4.Фa4 de 5.K:e5 Фd5 6.Cb5

Чигорин предпочитал здесь 6.К:с6 bс 7.Сс4.

6…Ke7 7.f4 ef.

Теоретические руководства рекомендуют немедленное 7…Cd7.

8.K:f3 Cd7 9.0-0 Kg6 10.Cc4 Фh5 11.Фb3? 0-0-0 12.C:f7 Cd6 13.Ce6

Этот ход ошибочен. Необходимо было 13.d4.

13…Лhf8 14.d4 Л:f3! 15.Л:f3 Ф:h2+ 16.Крf2 Kh4 17.C:d7 Л:d7 18.Фg8+ Kd8 19.Лe3 Ф:g2+ 20.Кре1 Лf7 21.Kd2 Фf2+ 22.Крd1 Ф:е3 23.Крс2 g6.

Собираясь заняться еще и погоней за ферзем.

24.Кс4 Фе2+ 25.Крb3 Фd1X.


Изящный чистый мат.

Примечания П.А. Романовского. «Шахматы в СССР», 1956, №1


А вот как «расправился» Б. Янкович с 3-м призером Чемпионата, имя которого, помимо общепризнанных шахматных заслуг, впоследствии стало широко известным, благодаря знаменитой партии Левитский-Маршалл (об этом поединке мы писали ранее):

С. ЛевитскийБ. Янкович

I Всероссийский шахматный турнир, Москва, 1899 г.


Сыграв 28.Cg2-f1, белые не только напали на пешку b5, но и создали угрозу 29.Сd3, с последующим усилением давления на ослабленную позицию черного короля. Черные не могут медлить. Так же, как и в предыдущем примере, они жертвуют качество, после чего, благодаря отдаленной проходной, быстро склоняют чашу весов в свою пользу:

28…Л:c2+ 29.K:c2 Л:c2+ 30.Крg1 Л:а2 31.C:b5 Kf5! 32.Cf1 K:d4 33.Cg2 Kf5 34.Сf1 a5 35.Лh2 Л:h2 36.Кр:h2 a4 37.Cd3 a3 38.C:f5 a2 39.Ch7+ Кр:h7 40.Лf1 Cf5 41.Крg2 Крg6 42.Лс1 Сс2 43.Лf1 Крg5.

Белые сдались.



Группа участников I Всероссийского шахматного турнира, Москва, 1899 г.
За шахматным столиком – М. Чигорин (слева) и Э. Шифферс.
Стоят (слева направо): С. Левитский, А. Абаза, В. Ненароков, Н. Калинский, Г. Гельбак, В. Боярков
(фото П. Боброва)

Эта фотография была опубликована в альманахе «Шахматные вечера» (1901) – приложении к журналу «Шахматное обозрение».

Автор снимка – Павел Павлович Бобров, был, оказывается, не только неутомимым организатором, журналистом, шахматным композитором, но еще и… фотографом! Эх, ну что бы ему стоило немного подождать, глядишь – может быть, к группе шахматистов, попавших в кадр, присоединились бы и другие участники, например, Борис Алексеевич Янкович…

Вообще, с фотографиями Янковича наблюдается некоторая «напряженка». Нет, на одном фото он точно есть:

Источник

Фотография сделана в 1905-м году, на международном шахматном фестивале, посвященном 50-летию шахматного общества немецкого города Бармен. В огромном зале «Конкордия» одновременно игрались партии сразу пяти турниров. В одном из них успешно выступил Б.Янкович, разделив 1-3 места. В списке участников (под фотографией) он значится под номером 66. К этому номеру на фото ведет красная стрелка.

Конечно, «опознать» Бориса Алексеевича на этой фотографии трудно. Зато, на переднем плане, вполне узнаваем Семен Зиновьевич Алапин (№1). Спиной к нему, заложив ногу за ногу, в шляпе-канотье, сидит маэстро Барделебен. Соперником которого, в свою очередь, является Михаил Иванович Чигорин (№15).

На этом фестивале впервые встретились два «ростовца» – Борис Янкович и Савелий Тартаковер. Вот как развивались события в этом поединке.

Б. ЯнковичС. Тартаковер

Международный шахматный турнир в Бармене, 1905 г.

Дебют Берда

1.f4 d5 2.d3 e6 3.c3 c5 4.Kd2 Kf6 5.e4 de 6.de Kc6 7.Kgf3 Ce7 8.Фc2 h6 9.e5 Kd5 10.Ke4 a6 11.Фf2 Фb6 12.Cd3 Фa7


Здесь в распоряжении белых был заманчивый ход 13.Фg3!, после которого позиция черных становилась весьма опасной. Вот примерные варианты:

13…g6 14.Kd6+ C:d6 15.ed c4 16.Ce4 Cd7 17.Ke5 K:e5 18.fe; 13…0-0 14.f5! ef 15.C:h6;

В обоих случаях у белых – большое преимущество.

Вероятно, однако, в этот момент белые уже начали «погружаться» в возможные тактические осложнения, связанные с временной жертвой фигуры и продвижением вперед пешки «а».

Это невольное «перенесение» внимания с одного фланга на другой привело в конечном итоге к позиции с лишней пешкой и лучшими шансами у белых. Черные, тем не менее, благодаря активности своих фигур, смогли устоять…

13.0-0 b5 14.a4 c4 15.ab K:e5 16.Ф:a7 K:f3+ 17.Л:f3 Л:a7 18.C:c4 Лс7 19.ba Л:c4 20.a7 Kb6 21.a8Ф K:a8 22.Л:а8 0-0…

Партия завершилась вничью на 49-м ходу.


* * *

Через 5 лет, в 1910 году, Янкович и Тартаковер вновь встретились на 17-м конгрессе Германского шахматного союза в Гамбурге. Правда, сыграть партию им тогда не довелось: к этому времени Савелий Тартаковер «дослужился» до участия в главном турнире, в то время как Борис Янкович выступил (причем, весьма успешно) в одном из побочных соревнований.

Одним из его соперников здесь был Артур Тартаковер – младший брат, Савелия Григорьевича. В партии А. Тартаковер-Б.Янкович успех был на стороне белых. Со временем, способности Артура к шахматной игре получили бы, вероятно, дальнейшее развитие, но вскоре его жизнь оборвалась: прапорщик австрийской армии А. Тартаковер погиб на фронте в самом начале Первой мировой войны.

А тогда, в Гамбурге, трудно было предположить, что всего через полгода – в феврале 1911-го - Борис Янкович вновь увидит братьев Тартаковер… в Ростове-на-Дону.

Повод для встречи был очень печальным: в результате разбойного нападения, в своей квартире, погибли родители Савелия и Артура – Герман Яковлевич и Наталья Ефимовна Тартаковер. Это зверское убийство потрясло весь Ростов. Ранее, на странице, посвященной С.Г. Тартаковеру, мы об этом уже упоминали. Одновременно с нашей статьей, данному трагическому событию, а также другим вопросам, связанным с биографией выдающегося маэстро, посвятил свое капитальное исследование Сергей Борисович Воронков.

После похорон отца и матери С.Г. Тартаковер надолго задержался в Ростове. Его родители являлись владельцами магазина одежды «Конкуренция», расположенного в самом центре города – на Большой Садовой улице. Надо было, очевидно, решить многие вопросы, связанные и с этим магазином, и с дальнейшей судьбой своих родных и близких. Изо дня в день, на самых видных местах, ростовские газеты печатали объявления о распродаже товаров из магазина «Конкуренция».

Газета «Приазовский край» (Ростов н/Д) от 15 апреля 1911 г.

В первые дни и недели после случившейся трагедии, Савелию Григорьевичу было, очевидно, не до шахмат. Но, через некоторое время, он, вероятно, идя навстречу пожеланиям своих земляков – шахматистов, принял участие в небольшом матч-турнире. О его результатах тут же сообщил новый журнал «Шахматы», издававшийся в Одессе.

Одесский журнал «Шахматы» (1911, №1).

Таинственный участник под псевдонимом «Алексеев» – есть не кто иной, как Борис Алексеевич Янкович. А фамилия шахматиста, занявшего 4-е место, возвращает нас к началу этих заметок, к I Всероссийскому шахматному турниру. Если Борис Янкович занял (как мы уже упоминали) 5-е место в главном турнире, то В.А. Абкин – стал тогда призером побочного турнира. Читаем в «Словаре шахматиста» за 1929-й год:

«Абкин В.А. – русский шахматист I категории, участник побочного турнира 1899 г. (II-III призы). Ныне живет в Варшаве».


По-видимому, тренировка в родном городе благотворно сказалась на шахматной форме С.Г. Тартаковера. Вскоре он принял участие в грандиозном (26 человек!) карлсбадском турнире 1911 года и показал весьма неплохой результат – 13,5 очков из 25 возможных, дележ 8-11 мест с Дурасом, Леонгардтом и самим Александром Алехиным – будущим Чемпионом Мира!

* * *

Впервые фамилия «Янкович» встречается в 4-м номере чигоринского «Шахматного Вестника», за 1886 год. Тогда студент математического факультета Харьковского университета стал одним из победителей конкурса решения шахматных задач и этюдов.

Одновременно (о чем также сообщил данный номер журнала) – Б. Янкович подал заявку не участие в интереснейшем – первом в России (и в мире!) – «специальном тематическом турнире по переписке»:

«В предложенном нашим журналом (Ш.В., №3) специальном турнире по переписке изъявили желание принять участие: П.Ю. Арнольд в С. -Петербурге, А.И. Мясников в Любани, Кн. Н.В. Урусов в Новгороде, М.А. Шабельский и Б. Янкович в Харькове, В.Л. Сокульский на ст. Ярцево и Н.Н. Макшеев в Устюге. Желающих участвовать в турнире покорнейше просим поспешить заявлением. Турнир начнется по получении заявлений не менее, как от 10-ти лиц».


Что же это был за «специальный турнир»?

Его идея принадлежала известному петербургскому шахматисту, вышеупомянутому П.Ю.Арнольду. В письме в Редакцию «Шахматного Вестника» (1886, №3) он писал:

«В нашей игре, как известно, есть некоторые дебюты, литература которых дает много разнообразных, очень сильных и нередко весьма красивых атак (напр. в гамбитах Эванса, Альгайера, Муцио, Стейница, Северном и пр.); но известные анализы и партии, надо полагать, далеко еще не исчерпывают всех возможных в данном дебюте вариантов…

Ввиду этих соображений и принимая во внимание, что игра по переписке дает много шансов играющим вести партии более серьезно и обдуманно, - не признаете ли вы возможным устроить специальный шахматный турнир по переписке, т.е. такой, в котором все участвующие играли бы между собою обязательно одним или двумя какими-либо дебютами?»


Эта идея пришлась по душе редактору «Шахматного Вестника» Михаилу Ивановичу Чигорину. Вместе с П. Арнольдом он не только разработал условия проведения соревнования, но и вызвался быть его арбитром («распорядителем турнира»). 12 шахматистов, заявленных для игры, были разделены на две группы. Каждый участник должен был сыграть (заранее оговоренным дебютом) по две партии (белыми и черными) со всеми шахматистами из другой группы. Игра между представителями одной и той же группы не предусматривалась. Окончательный состав турнира выглядел следующим образом:

1-я группа:
Б. Янкович (Харьков), А. Пассек (Москва), Н. Урусов (Новгород) В. Завихойско-Ляцкий (Вильно), И. Мехержинский (ст.Раздельная), Д. Леви (Вильно).

2-я группа:
М. Шабельский (Харьков), П. Арнольд (Петербург), Н. Макшеев (Устюг), С. Синицын (Петербург), В. Сокульский (ст.Ярцево), А. Марков (Петербург)

На последнем из перечисленных участников следует остановиться особо.

Академик А.А. Марков

Андрей Андреевич Марков (1856-1922) – выдающийся русский математик, академик.
Основные работы относятся к области теории вероятностей, теории чисел и математического анализа. С именем А.А. Маркова связаны такие математические понятия, как Марковская сеть; Марковский источник информации; Марковский момент времени; Марковский процесс; Неравенство Маркова; Цепь Маркова; В 80-90-е годы позапрошлого века – один из сильнейших русских шахматистов, принимавший участие, главным образом, в заочных соревнованиях.

Специальный турнир «Шахматного Вестника», о котором идет речь, – завершился блестящей победой А.А. Маркова, набравшего 10,5 очков в 12 партиях, сыгранных с шахматистами из 1-й группы. Впрочем, в данном случае об одном победителе говорить не приходится.

В параллельных поединках с шахматистами из 2-й группы победил Борис Янкович! Он набрал 8 очков из 12 возможных. В матче Марков-Янкович счет оказался равным – 1:1. На шахматной доске математик-студент не дрогнул перед математиком-профессором!

Б. ЯнковичА. Марков

Специальный турнир по переписке журнала «Шахматный Вестник», 1886-1887

Гамбит Эванса

1.e4 e5 2.Kf3 Kc6 3.Сс4 Сс5 4.b4 C:b4 5.c3 Ca5 6.d4 ed 7.0-0 dc.

Судя по накопленным к тому времени, весьма отрывочным данным, взятие еще одной пешки обрекало черных, отставших в развитии, на трудную защиту. Что ж, «испытательный» характер многих поединков турнира, диктовал участникам необходимость дополнительной проверки – в тех или иных вариантах – как «меча», так и «щита». Забегая вперед, отметим, что в данной партии «меч» оказался сильнее.

8.Фb3 Фf6.

В случае 8…Фе7 могло последовать 9.К:с3 С:с3 10.Ф:с3 Kf6 11.Ca3 d6 12.e5! с подавляющей позицией у белых.

9.е5 Фg6 10.К:с3 Kge7 11.Ca3 0-0 12.Лad1

Белые благоразумно воздерживаются от поспешного 12.Kd5? из-за 12…K:d5 13.C:f8 Kf4! и черные остаются с материальным перевесом.

12…b5 13.Cd3 Фg4 14.Ke4 h6 15.Kc5 d6 16.Ke4 b4 17.Cb2 Cb7 18.h3 Фe6 19.Сс4 d5 20.Л:d5! Ca6 21.C:a6 Ф:d5.


22.Kf6+!

Этот красивый удар позволяет белым разрушить пешечное прикрытие черного короля и окончательно склонить «чашу весов» в свою пользу.

22…gf 23.Cc4 Фd7 24.ef Лad8.

На «естественный» отскок коня, например, 24…Kg6 – последует ход 25.Фе3, немедленно заканчивающий борьбу.

25.fe K:e7 26.Ke5 Фf5 27.Kg4 Лd6 28.Фg3 Крh7 29.Kf6+ Л:f6 30.Cd3 Kg6 31.C:f5 Л:f5 32.Фd3 Лc5 33.h4 h5 34.g4 hg 35.Фd4 Ле5 36.h5 Kh4 37.Фd3+ Лf5 38.Cf6 Крg8 39.C:h4 Л:h5 40.Cf6.

Черные сдались.


* * *

Переехав в наш город из Харькова, приблизительно на рубеже 80-90-х годов позапрошлого века, Борис Алексеевич Янкович стал «ростовцем». Им он и остался до конца своей жизни…

Немногие русские шахматисты имели в своей творческой биографии матчи, сыгранные со вторым шахматистом России – Эммануилом Степановичем Шифферсом.

Э.С. Шифферс

У Бориса Алексеевича Янковича таких матчей было целых два – в 1894-м и 1895-м годах. О предыстории этих поединков и ходе спортивной борьбы в эпохальных (с точки зрения шахматного Ростова) матчах – русские шахматисты узнавали, читая «Шахматный журнал», редактором которого в 1894 г. стал Э.С. Шифферс. Вот как выглядела в изложении этого авторитетного издания краткая история первого матча Э.С. ШифферсБ.А. Янкович (1894):

«Матч Э.С. Шифферса с Б.А. Янковичем.

1 Известный донской купец и землевладелец, шахматный меценат М.М. Жеребцов, двумя годами позднее, стал одним из организаторов знаменитого матча В. Стейниц-Э. Шифферс (Ростов н/Д, 1896-й год). Подробнее см. здесь и здесь.

Стараниями ревностного любителя шахматной игры в Донской области, сгруппировавшего около себя шахматный кружок и устраивающего местные турниры, Михаила Михайловича Жеребцова1, тамошнего помещика, организован матч между Э.С. Шифферсом и сильным игроком в Ростове-на-Дону, Б.А. Янковичем.

Матч играется до 10 выигранных партий, причем ничьи считаются за ½.

2 Ныне – село Шалаевка Кашарского района Ростовской области.

Каждый день сыгрывается одна партия. Время на обдумывание – 15 ходов в час. Матч начался в Каменке у г.Жеребцова , близ ст. Шелаевской2 Области Войска Донского, но уже с 3-й партии он продолжался в Ростове-на-Дону.

Ввиду малого времени для подписки на этот матч на ставку, условия игры следующие: г. Шифферс получает за каждую выигранную партию по 10 рублей и за ничью по 5 рублей; за проигранные ничего не платит и не получает. На проезд туда и обратно и путевые расходы г. Шифферс получил 100 рублей. Такой способ устройства матчей в провинции для привлечения сильных игроков весьма практичен и его можем смело рекомендовать нашим любителям шахматной игры, в особенности в тех центрах, где шахматисты сгруппировались в кружки и клубы. Такие состязания представляют очень отрадное явление в нашей шахматной жизни России, и чем больше их будет, тем больше будет развиваться и сама шахматная жизнь. Г-н Янкович, считающийся сильнейшим игроком на Юго-Востоке России, выигравший две партии по переписке у г. Шифферса, если и проиграет матч за доскою последнему, как известному русскому маэстро и весьма опытному игроку первой силы, все же смело может быть зачислен в ряды русских первоклассных игроков, в лице Чигорина, Шифферса, Хардина, Соловцова, Полнера, Винавера и Ашарина. Мы дадим в нашем журнале все партии этого интересного матча, сопровожденные примечаниями Э.С. Шифферса.

Матч выигран Шифферсом 13 июля с.г.

Шифферс выиграл 9 партий, проиграл 6 и 2 были ничьи».


Эти слова, написанные 124 года назад, нуждаются в некоторой детализации, касающейся хода самого матча. На старте вперед вышел Э.Шифферс – после поражения в первом поединке последовали три победы подряд. Затем «хозяин поля» начал выправлять положение; после 10-й партии счет был уже равным – 5:5. Вероятно, перелом в ходе борьбы наступил в следующей, 11-й партии. По дебюту черные (Шифферс) получили некоторое преимущество. Белые, однако, красиво пожертвовали фигуру и значительно активизировали свои силы. Произошли размены, предвещавшие вероятный мирный исход. И здесь Янкович грубо ошибся, потерял качество и вскоре вынужден был сдаться. В оставшихся поединках «ростовец», все же, одержал еще одну победу, но… потерпел три поражения. Итоговый результат всего матча (10:7 в пользу Шифферса) не в полной мере отразил примерное равенство сил, весьма почетное для донского шахматиста.


Следующая партия (фактически – миниатюра) – характеризует его, как отличного тактика.

Б. ЯнковичЭ. Шифферс

7-я партия матча, Ростов н/Д, 4 июля 1894 г.

Сицилианская защита

1.e4 c5 2.f4 e6 3.Kf3 Kc6 4.Ce2 d5 5.d3 Kf6 6.e5 Kd7 7.c3 Ce7 8.Ce3 0-0 9.d4 Фb6 10.Фd2 c4? 11.g4 Ka5? 12.h4 Фa6? 13.Фc2 f6.

На 13…Kb3 могло быть 14.Ф:b3 cb 15.C:a6 и 16.ab.

14.Kbd2 fe 15.fe b5 16.Cg5 Лf7 17.h5 Фb6 18.C:e7! Л:e7 19.Kg5 Kf8 20.0-0-0 b4?

Лучше было 20…h6, хотя и тогда после 21.Kh3 белые сохраняют атаку.

21.Лdf1 bc 22.bc h6.


23.Л:f8+ Кр:f8 24.Фg6! hg 25.h6.

Черные сдались.

Примечания Э.С. Шифферса


Скупые примечания победителя матча не дают полного представления об этой замечательной партии, в которой белые, в ответ на рискованную «ферзево-коневую» вылазку черных на ферзевом фланге, провели образцовую «маленькую комбинацию», завершившуюся «тихим» продвижением пешки. Заключительная позиция заслуживает диаграммы:


* * *

О втором матче Э.Шифферса с Б.Янковичем (в 1895 г.) известно значительно меньше. Различные справочные издания говорят о том, что он завершился со счетом +7-2=0 в пользу высокого гостя из Санкт-Петербурга. Не более лаконична и наша «родная» газета «Приазовский край». В номере от 11 апреля 1895-го года читаем:

«Шахматное состязание межу г. Шифферсом и г. Я. окончилось. Г. Шифферс, проиграв первые две партии, взял затем подряд остальные семь. Теперь он уезжает на подобное же состязание в Астрахань».


Пребывание столичного маэстро в Астрахани было не очень долгим. Об этом можно судить по заметке, напечатанной в харьковской газете «Южный край» 21 апреля того же года:

«В среду, 19 апреля, утром в Харькове проездом остановился известный шахматист Эммануил Степанович Шифферс, который возвращается в Петербург из Ростова-на-Дону, где он с блестящим результатом выиграл матч у Б.А. Янковича. Приезд его внес в местную шахматную жизнь большое оживление, которое особенно замечается днем в кондитерской Дирберга, а вечером и ночью в шахматном клубе.

После М.И. Чигорина г.Шифферса считают за границей лучшим представителем русского шахматного спорта. Сегодня вечером г. Шифферс с курьерским поездом уезжает в Петербург».


* * *


Не будучи удовлетворенным качеством фотографии, на которой запечатлены все участники грандиозного шахматного фестиваля в Бармене-1905 (см. 1-ю часть этих заметок), автор обратился за помощью к г-ну Михаэлю Негеле – шахматному историку из г. Вупперталь (Германия). И г-н Негеле, раздобыв первоисточник фото, переслал мне его заметно улучшенный фрагмент. Большое Вам спасибо, г-н Негеле!

№66 – это Борис Алексеевич Янкович (Ростов н/Д, Россия). Между прочим, №76 – это Милан Видмар (Любляна, Австро-Венгрия), тот самый легендарный маэстро, который, спустя 43 года увенчает лавровым венком первого советского Чемпиона Мира – М.М. Ботвинника.

Конечно, в далеком 1905-м, Б.А. Янкович ничего этого знать не мог.

Патриарх ростовских шахмат ушел из жизни в 1918 году, оставив о себе добрую память у той категории «ростовцев», которые могли отличить испанскую партию от защиты Филидора. И эта незримая, нематериальная память, эти традиции, спустя годы воплотились в новой волне талантливых донских шахматистов, в блестящей когорте шахматных композиторов, появившихся, казалось бы, на «пустом месте».

Но «свято место пусто не бывает». И сегодня – через 100 лет после ухода Бориса Алексеевича Янковича – мы это хорошо понимаем.

Савелий Тартаковер.

Международный гроссмейстер С.Г. Тартаковер

Целый век и лишений
и слез и труда!
Для кого? для детей,
проживавших беспечно
В чужеземных краях.
А спрошу иногда:
Вам легко ль, старикам?
Отвечают: Конечно.
Воротился под утро домой.
Взял-открыл
Телеграмму:
Родители ваши убиты.
Прилетел. Схоронил.
Двух кровавых могил
Налегли мне на совесть
железные плиты.

Савелий Тартаковер, 1911 г.

Эти стихи, от которых перехватывает дыхание, написал русский поэт, писатель, переводчик, выдающийся шахматист – наш земляк, уроженец Ростова н/Д, – Савелий Григорьевич Тартаковер (1887-1956).

18 февраля 1911-го года (здесь и далее – даты по старому стилю) весть о зверском убийстве его родителей - Германа Яковлевича и Натальи Ефимовны Тартаковер – мгновенно облетела весь Ростов.

В номере газеты «Приазовский край» от 19 февраля было две основные темы:
50-летие Великой Реформы царя Александра II и… убийство супругов Тартаковер.

Газета «Приазовский край», №47, 19 февраля 1911 г.

«Весь город вчера с раннего утра был потрясен разнесшимся с быстротой молнии слухом о зверском убийстве известных здесь супругов Тартаковер, владельцев крупного магазина галантерейных товаров «Конкуренция» на Большой Садовой улице, дом №59. Преступление это совершено в ночь на 18 февраля. Преступники проникли в квартиру Тартаковер, в имении Кукса на Темерницкой ул., близ угла Соборного пер. №80, находящуюся в третьем этаже здания во дворе. Супруги Тартаковер в то время спали, спала и их прислуга, помещавшаяся в кухне… Погибшие супруги Тартаковер были в возрасте около 60 лет. У них есть сыновья и дочери. В последнее же время супруги жили одиноко. Никого из детей сейчас в Ростове нет: сыновья живут за границей, а две дочери, одна из которых (старшая) замужем, находятся в столицах России. Детям Тартаковер вчера посланы были телеграфные извещения о происшедшем…»


До настоящего времени биографы С.Г. Тартаковера не могли назвать точную дату гибели его родителей. Нередки (причем, в самых авторитетных изданиях) утверждения и о том, что Савелий Григорьевич еще в юношеском возрасте покинул Россию «вместе с родителями». Для прояснения этого вопроса мы решили пойти самым традиционным путем – обратиться за помощью к архивариусу ростовской синагоги Владимиру Николаевичу Ракше. И нам повезло!

В старой метрической книге, в разделе о рождениях за 1887-й год, обнаружилась следующая запись №33:

«Савелий Тартаковер. Родился 9 февраля (27 швата 5647 года).

Обряд обрезания совершен 16 февраля.

Родители: Герман Яковлевич Тартаковер. Наталья Ефимовна Тартаковер».


Раздел об умерших за 1911-й год, запись №12:

«18 февраля 1911 года. Наталья (Этя-Рухля) Ефимовна Тартаковер».


Сведений о Г.Я. Тартаковере в данном разделе нет. Очевидно, это связано с тем, что на момент смерти отец С.Г. Тартаковера уже не принадлежал к иудеям (по вероисповеданию), и, следовательно, соответствующая метрическая запись должна была делаться в другом месте.

После этого оставалось взять в руки газеты той поры и внимательно их изучить. Что и было сделано. Весть о ростовской трагедии разнеслась по всей стране не только местными, но и многими общероссийскими изданиями.

…21 февраля Савелий, его брат и сестры приехали в Ростов. 24 февраля состоялись похороны. К этому моменту все грабители и убийцы (их оказалось пятеро) были уже арестованы полицией в разных районах города. На сей раз (в отличие от ужасающего еврейского погрома 1905-го года), ростовские сыщики сработали оперативно и профессионально.

1 Кукса Иван Демьянович – ростовский предприниматель. Гласный Городской думы.

…В нынешнем Ростове «дом Кукса»1 не сохранился. Если идти по Соборному переулку в сторону Кафедрального Собора, можно заметить, что после пересечения с Темерницкой улицей, переулок заметно расширяется. Это объясняется тем, что домá, некогда здесь стоявшие, сильно пострадали в годы войны; их руины были разобраны и в дальнейшем не восстанавливались. Так что на месте «дома Кукса» теперь находится небольшая автостоянка и ровная заасфальтированная площадка перед Домом торговли. Пусто…

Ростов-на-Дону, угол Темерницкой улицы и Соборного переулка. На месте «дома Кукса»

Скорее всего, после черного для себя 1911-го года, С. Тартаковер уже никогда не возвращался в родной город. Когда же он уехал из Ростова? «Общепринятой» датой считается 1899-й год. Здесь на минуточку остановимся и вспомним, что в 1896-м году в Ростове случилось уникальное событие (даже по современным меркам): шахматный матч между Чемпионом Мира (правда, на тот момент – бывшим) Вильгельмом Стейницем и одним из сильнейших шахматистов России – Эммануилом Шифферсом. Не исключено, что этот поединок, взбудораживший весь город, мог подтолкнуть 9-летнего мальчика в «царство Каиссы» и определить его дальнейший жизненный путь.

Что же касается 1899-го года, как даты отъезда Савелия из России, то и здесь не все так ясно и однозначно. Нашему известному историку шахмат С.Б. Воронкову удалось в свое время раздобыть редкий документ – биографию С.Г. Тартаковера из газеты «Deutsche Schachzeitung» (1918, №1). В ней было сказано:

«Родился в Ростове-на-Дону, где его отец, австрийский подданный, Герман Тартаковер (ум. 1911) был купцом. С 1899-го по 1904-й год учился в гимназии, частично в родном Ростове, частично в Женеве («College de Geneve»), где и получил аттестат зрелости».


Но и это еще не все. Тот же С.Б. Воронков обратил внимание на то, что в книге «IV Всероссийский шахматный турнир» (1907) об одном из участников сказано:

«Тартаковер Савелий Григорьевич. Ростов-на-Дону, Б.Садовая ул., магазин «Конкуренция» или Австрия, Wien I, Schottering 2» («Шахматы в России», 1998, №3).


Итак, и после 1899-го года герой этих заметок, вероятно, постоянно «вояжировал» из Вены в Ростов и обратно, «не забывая» и про другие европейские города. И только роковой 1911-й год обрубил все – раз и навсегда.

* * *

Шахматная карьера маэстро Тартаковера продолжалась 50 лет, с 1905-го по 1955-й годы.

Десятки турниров, две тысячи сыгранных партий! Наибольших спортивных успехов он добился в конце 20-х – начале 30-х годов, взяв первые призы в Гастингсе (дважды), Вене, Льеже, Лондоне, Генте, Ницце, Барселоне, Лодзи и Ниендорфе. Выигрывал и матчевые поединки – у Рудольфа Шпильмана, Рихарда Рети (трижды), Андре Лилиенталя (дважды).

Он также был и выдающимся командным игроком, внеся неоценимый вклад в успехи команды Польши на довоенных Всемирных шахматных Олимпиадах (после окончания первой мировой войны Савелий Григорьевич обосновался в Париже, но имел гражданство Польши). «Золото»-1930 (Гамбург), «Серебро»-1931 (Прага) и 1939 (Буэнос-Айрес), «Бронза»-1928 (Гаага), 1935 (Варшава) и 1937 (Стокгольм) – выдвинули сборную Польши в число сильнейших команд мира. Единственный раз за этот период (V Олимпиада, 1933, Фолкстон, Англия) поляки остались без медалей (4-е место), но это соревнование памятно тем, что в матче Польша-Франция, на 1-й доске, Тартаковер в отличном стиле сумел победить Чемпиона Мира Алехина. Партия эта откладывалась дважды, причем во второй раз – в совершенно безнадежном для Алехина положении.

Придя на доигрывание и, даже не ознакомившись с записанным ходом, Чемпион Мира признал себя побежденным. Публика и журналисты были в недоумении – разве этого нельзя было сделать раньше? Победитель, тем не менее, в свойственной ему характерной манере, был невозмутим:

– Сдаться никогда не поздно. С помощью этой процедуры еще никому и никогда не удалось спасти ни одну партию. В конце концов, я мог, к примеру, покинуть турнир. Либо – опоздать на доигрывание. Либо, наконец, – умереть… Алехин пришел, убедился, что со мной не случилось ни первого, ни второго, ни третьего… Оставьте, пожалуйста, человека в покое!

Команда Польши – 3-й призер VI Всемирной шахматной Олимпиады в Варшаве (1935).
Слева направо: Пауль Фридман, Генри Фридман, Савелий Тартаковер, Мечислав (в будущем – Мигель) Найдорф, Казимир Макарчик.

* * *

Алехин и Тартаковер, как коллеги по высшему эшелону шахматного цеха, пересекались, конечно, неоднократно. Но однажды, уже после войны, вышеприведенная фраза Тартаковера о «покое» приобрела совершенно новый оттенок.

Когда «Комитет Эйве», созданный из ведущих шахматистов стран-союзников для расследования сотрудничества Чемпиона Мира с нацистами, предложил объявить ему бойкот, – единственным, кто высказался против, был Тартаковер. Он не только не поддержал бойкот, но и посоветовал организовать сбор средств для Чемпиона Мира.

А ранее, в 1935-м году, после утраты Алехиным чемпионского титула, когда появилась мода на «рациональное» объяснение победы Эйве, как торжества «логики и научного подхода», Савелий Григорьевич, в советской шахматной газете «64», дал свое толкование событий новейшей шахматной истории:

«…несмотря на увещевания многих парижских друзей, Алехин ни физически, ни технически, ни морально не подготовился к состязанию, которое он сам пророчески (хотя и, вероятно, с иронией) признал «самым серьезным испытанием всей своей шахматной карьеры».

Хуже того, этот человек, который хотя и не зарыл своего чудесного таланта в землю, но растратил многие блестки в безумных «рекордных» сеансах, не говоря уже о том, что он всяческими способами – несмотря на приближающийся срок матча – продолжал подтачивать свое здоровье и растрепывать свои нервы…»


Также, «насквозь», он сумел разглядеть и некоторые черточки восходящей шахматной звезды – Пауля Кереса, 100-летие которого шахматный мир отметил в начале этого года:

«…совсем не ясно, что именно Керес станет избранным судьбой преемником Алехина, так как это зависит не только от шахматных способностей, но и от тайных ресурсов характера… Керес, безусловно, шахматный гений, но и раньше бывали настоящие гении (Мак-Доннель, Цукурторт, Чигорин, Тарраш, Пильсбери), которые должны были довольствоваться скромной ролью «блестящего второго».


Слова эти оказались пророческими…

Голландия, 1938-й год. Кажется, что молодой человек, немного смущаясь, просит автограф у известного маэстро. На самом деле, действительно, очень известный маэстро (С. Тартаковер) берет первое интервью у победителя АВРО-турнира Пауля Кереса.

Тема «Тартаковер и журналистика» поистине необъятна, заслуживая, наверное, не просто статьи, а отдельного фундаментального исследования. Здесь необходимо упомянуть и другое важнейшее качество нашего героя – его феноменальную работоспособность. «Без отрыва от производства», не пользуясь даже пишущей машинкой, на нескольких языках одновременно, он успевал оперативно писать и передавать последние новости с крупнейших шахматных соревнований. А также статьи, расцвеченные его неувядаемыми афоризмами. Особенно показателен в этом отношении знаменитый 1-й московский международный турнир 1925-го года. Участие в нем дало Тартаковеру возможность снова встретиться с родиной, погрузиться в удивительную атмосферу советской «шахматной горячки». «В Европе с трудом возможно возможное, в Америке возможно невозможное, но только в России возможно невероятное». Последний тезис он продемонстрировал на собственном примере: менее, чем за месяц написал более 50 репортажей и статей, прокомментировал более 100 партий (!), а также… набрав 12 очков из 20 возможных, занял высокое место в турнирной таблице (5-е – 6-е), опередив Рети, Романовского, Грюнфельда, Рубинштейна, Шпильмана, Левенфиша, Земиша…

При всем при этом он… чуть было не женился на очаровательной женщине и шахматистке Александре Вязовской, сделав ей предложение. Но… не сложилось…

(В скобках заметим, что младшая сестра Александры – Таисия Вязовская – вскоре стала женой мастера А.Ф. Ильина-Женевского. В 1941-м году, находясь вместе с мужем в Ростове, на знаменитом полуфинале Первенства СССР, она первой сообщила участникам турнира о начавшейся войне…)

Москва, 1925-й год. Таисия Вязовская играет с Р. Рети. За партией наблюдают сестра Александра и Г. Левенфиш.

Савелий Григорьевич Тартаковер умер в Париже 5-го февраля 1956-го года от скоротечной пневмонии. На кладбище «Пантен», на его могиле, установили очень скромную, небольшую табличку, на которой, спустя годы, можно было еще прочитать имя покойного и даже… место его рождения – Ростов-на-Дону.


Впоследствии, дотошные некрополисты, с трудом разыскав могилу великого маэстро, обнаружили, что табличка исчезла. Пусто…

Февраль – это какой-то особый, загадочный месяц в судьбе нашего земляка. В феврале он родился, в феврале – умер, в феврале погибли от рук убийц его родители.

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочащая слякоть
Весною черною горит…
Борис Пастернак

Царишь Ты в таинственном райском саду.
Все дальше, все ближе к Тебе я иду.
Прошли миллионы томительных лет –
На Твой не напал еще след.

Но некогда буду, победно-могуч,
Стоять на вершине, хватаясь за луч.
Свершится мистерия жизни земной:
Я стану Тобою, Ты – мной!
Людвиг Якобовский
(перевод с немецкого С.Г. Тартаковера)


Так играл маэстро С.Г. Тартаковер:

С. Тартаковер – У. Уинтер

Международный турнир в Гастингсе, 1935/36 г.

Сицилианская защита

1.e4 c5 2.g3 d5 3.ed Ф:d5 4.Kf3 Cg4 5.Cg2 Kc6 6.h3 Ch5 7.0-0 Kf6 8.g4 Cg6 9.d3 e6 10.Cf4 Фd7 11.Kc3 Cd6 12.C:d6 Ф:d6 13.Kh4 0-0-0 14.Фf3 Фc7 15.Фe3 Kd4 16.Лac1 Kd5 17.K:d5 ed 18.Лfe1 Ke6 19.b4! Лd7 20.bc Ф:c5 21.Фg3 Лhd8 22.c4! d4 23.Лb1 Фg5 24.K:g6 hg 25.Лe5! Фf4


26.Лс5+! Крb8 27.C:b7!!

Выясняется, что долгожданный для черных размен ферзей 27…Ф:g3+ невозможен из-за 28.Сg2+;

В случае же 27…Л:b7, белые продолжают 28.Л:b7+ Кр:b7 29.Фg2+! с неизбежным матом.

Черные сдались.

Великолепный финал!



Игорь Бондаревский.

100-летнему юбилею самого, пожалуй, именитого донского шахматиста – международного гроссмейстера, Заслуженного мастера спорта (и прочая, и прочая, и прочая…) Игоря Захаровича Бондаревского (1913-1979) – уже посвящалась одна из наших шахматных страниц.

Настоящие заметки посвящены некоторым полузабытым штрихам к биографии нашего выдающегося земляка.


…1947-й год. Ленинград. 15-й Чемпионат СССР по шахматам. Результаты каждого тура подробно освещались и комментировались в специальном бюллетене, своеобразной «временной» шахматной газете, выходившей в свет по ходу каждого крупного состязания, союзного или международного масштаба. Тираж издания, по сложившейся традиции, распространялся не только на «местном уровне», т.е. в данном случае – в Ленинграде, но и – по всему Советскому Союзу. Традиция эта, к сожалению, давно забыта…

На 6-й странице предпоследнего, 17-го номера бюллетеня, от 8-го марта 1947-го года, помещена статья об одном из фаворитов турнира – И.З. Бондаревском. И хотя формально гроссмейстер на тот момент «числился» уже ленинградцем, все помнили о его ростовском «происхождении»:

«Ростовчанин Игорь Бондаревский…»,

«О ростовчанине заговорили как о блестящем тактике…»,

«победу ростовского мастера обеспечили высокий класс игры, его здоровое позиционное чутье»…

Правда, в конце статьи автор невольно «сглазил» своего героя: «При любом исходе последнего тура нынешнего чемпионата Бондаревскому, не проигравшему в 18 турах ни одной партии, обеспечено высокое место».

И надо же такому случиться – именно в последнем туре Игорь Захарович «умудрился» проиграть аутсайдеру турнира – ленинградскому мастеру Константину Кламану и вместо заслуженного «серебра» («золото» тогда досталось Паулю Кересу) – «откатился» на 3-4 места. Оказавшись, правда, в хорошей компании - рядом с Василием Смысловым.

Этот чемпионат явился этапным в творчестве замечательного шахматиста. После блистательного успеха 1940-го года (завоевание титула Чемпиона СССР) и «бронзы» 1947-го года, его спортивные успехи неуклонно пошли на убыль.

Здесь свою роль сыграло недостаточно крепкое здоровье.

Постепенно гроссмейстер переключается на «заочные» шахматы, на игру по переписке, в которой добивается выдающихся успехов. А также… на тренерскую работу, передавая молодым шахматистам свое незаурядное понимание игры, свои нерастраченные разработки. Главного успеха на этом поприще наш земляк достигает в 1969-м году, когда его подопечный – Борис Спасский – становится Чемпионом мира по шахматам…

* * *

Обратимся теперь к началу статьи из бюллетеня.

«В 1936 году в Ленинграде состоялся Всесоюзный шахматный турнир I категории…Победителем одной из групп оказался ростовчанин Игорь Бондаревский». Не могу отказать себе в удовольствии поделиться с читателями одной из «жемчужин» этого соревнования. Вот как играли в 36-м советские первокатегорники! (На современном языке – перворазрядники). Уже через 3 года один из соперников (Александр Котов) станет гроссмейстером, а вскоре, в 1940-м, к нему присоединится и Игорь Бондаревский. Поистине – мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Александр Котов (Москва) – Игорь Бондаревский (Ростов-на-Дону)


Эта позиция возникла после 25-го хода белых. Смело атакуя, не останавливаясь перед жертвами, черные (Бондаревский) почти «добрались» до неприятельского короля. Но белые, вроде бы, отбились, а ведь у них, как-никак – лишняя ладья!

Как пел Владимир Высоцкий в одной из своих «шахматных» песен – «Надо что-то бить, уже пора!». И ростовчанин находит – ЧТО, а главное – ЧЕМ бить: он жертвует ферзя!

25…Ф:d4+!!
26. Кр:d4Сс5+!!
27. Крd3К:е5х!! Мат!


Мат в центре доски, тремя легкими фигурами! Хорошо поработала донская кавалерия!

* * *

75 лет назад, в сентябре-октябре 1940-го года, в истории нашего города произошло знаменательное событие – в 12-м Первенстве СССР по шахматам звание Чемпиона завоевал ростовчанин, мастер спорта Игорь Захарович Бондаревский.

Достижение это является поистине уникальным: за прошедшие три четверти века число ростовчан – шахматных королей Союза (впоследствии – России) – не увеличилось…

Приглашаем читателей продолжить «заданную тему», прикоснувшись к легендарным страницам еженедельной советской газеты «64» за 1940-й год – частице нашей истории…


XII ВСЕСОЮЗНОЕ ШАХМАТНОЕ ПЕРВЕНСТВО

5 сентября 1940 г. в Москве начинается XII всесоюзное шахматное первенство.

В турнире примут участие – гроссмейстеры СССР: чемпион страны орденоносец М. БОТВИННИК (Ленинград), А. КОТОВ (Москва), Г. ЛЕВЕНФИШ (Ленинград), гроссмейстер П. КЕРЕС (Эстонская ССР), чемпион УССР И. БОЛЕСЛАВСКИЙ (Днепропетровск), чемпион БССР Б. ВЕРЕСОВ (Минск), чемпион Москвы А. ЛИЛИЕНТАЛЬ, чемпион Ленинграда А. ЛИСИЦЫН; мастера СССР: И. БОНДАРЕВСКИЙ (Ростов-на-Дону), Э. ГЕРСТЕНФЕЛЬД (Львов), П. ДУБИНИН (Горький), А. КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ (Киев), В. МАКОГОНОВ (Баку), В. ПАНОВ (Москва), В. РАГОЗИН (Ленинград), И. РУДАКОВСКИЙ (РККА), В. СМЫСЛОВ (Москва) и М. СТОЛЬБЕРГ (Ростов-на-Дону).

Ожидается участие мастеров В. МИКЕНАСА (Литовская ССР) и В. ПЕТРОВА (Латвийская ССР).

XII всесоюзное шахматное первенство выделяется исключительно сильным составом участников.

Наряду с многократным чемпионом СССР, победителем московского и ноттингэмского международных турниров М. Ботвинником, гроссмейстерами Котовым и Левенфишем и сильнейшими мастерами СССР в розыгрыше первенства страны примут участие молодые мастера: Болеславский, Смыслов, Стольберг и Герстенфельд.

Особый интерес вызывает участие впервые играющего во всесоюзном первенстве гроссмейстера Кереса, добившегося крупнейших успехов в международных соревнованиях.

Турнир будет проходить в Большом зале Московской государственной консерватории имени И.П. Чайковского.

Первый тур – 5 сентября.

Начало игры в 18 час. 30 мин.

Во время турнира для зрителей будут организованы консультации, демонстрация партий, сеансы одновременной игры и лекции мастеров.


Комментарии:

1. «Орденоносец Ботвинник». Орденами в те годы награждались очень немногие граждане страны Советов. Эти люди, как правило, были всенародно известны, их узнавали на улицах, приветствовали, просили автографы; принадлежность к советской элите отмечалась в печати, указывалась в титрах кинофильмов...

2. Помимо исключительно сильного состава, особенность Чемпионата состояла также и в том, что в нем должны были принять участие шахматисты из новых советских республик – Латвийской ССР, Литовской ССР и Эстонской ССР.

3. Из «провинциальных» городов только Ростов-на-Дону был представлен сразу двумя участниками – мастерами Бондаревским и Стольбергом.

4. Перед стартом «фаворитами» Первенства считались участники, имевшие высокое гроссмейстерское звание – М. Ботвинник, П. Керес, А. Котов и Г. Левенфиш.

Говорят участники Чемпионата.

Андре Лилиенталь, Чемпион Москвы:

Ни одна страна в мире не может и мечтать о шахматном чемпионате со столь сильным составом.

Достаточно назвать имена гроссмейстеров Ботвинника и Кереса, которые могли бы украсить любой первоклассный международный турнир…

Упорно бороться за победу будут, по-моему, и гроссмейстеры Котов и Левенфиш. Мне хочется отметить еще талантливого москвича Смыслова и юного ростовчанина Стольберга. Оба они, несомненно, растущие мастера с большим будущим. Смыслов уже сейчас является одним из сильнейших шахматистов столицы. Большое впечатление на меня произвела, между прочим, партия Авербах-Смыслов из последнего чемпионата Москвы, блестяще выигранная черными.

Со Стольбергом я познакомился года три-четыре назад во время моих выступлений в Ростове. Стольберг дважды играл против меня в сеансах одновременной игры (обе партии я, конечно, проиграл) и показал мне несколько своих партий того периода. Меня уже тогда поразила глубина фантазии 14-летнего школьника…


Игорь Бондаревский:

…Ростовчане многого ждут от талантливого Стольберга, шахматиста больших творческих возможностей. О себе говорить трудно. Могу лишь сказать, что я неплохо подготовился к предстоящей борьбе. После длительного перерыва я в этом году принял участие в трех турнирах с сильным составом. Это явилось хорошей тренировкой.


Участники Первенства играли на сцене Большого Зала Московской Консерватории.

Это придавало турниру особую торжественность и значимость. В состав судейской бригады был включен выдающийся советский скрипач Давид Ойстрах – сильный шахматист, первокатегорник (соответствует уровню нынешнего мастера).

Об атмосфере, царившей на турнире и за его пределами, можно судить по репортажам из газеты «64», а также из специального бюллетеня «12-й шахматный Чемпионат СССР»:

Каждую ночь, через 7 минут после боя кремлевских курантов, к микрофону подходят шахматные мастера. И эфир разносит их рассказы об итогах турнирного дня… По этим рассказам можно судить о том, что происходило на десяти черно-белых столиках, установленных на обрамленной цветами сцене Большого консерваторского зала.

Москва, да и не только Москва, переживает сейчас шахматные дни. Шахматами полны газеты, о них говорят всюду: в метро, поездах, трамваях. Вести о троекратной победе ростовчанина Игоря Бондаревского и о поражении трех гроссмейстеров интересуют десятки и сотни тысяч людей, играющих и даже не играющих в шахматы.

Двухтысячный зал ежедневно полон. Все взоры обращены на участников соревнования и на демонстрационные доски, отражающие ход за ходом турнирную борьбу.


Г. Рошаль (кинорежиссер-орденоносец):

«Вряд ли возможно представить себе вид зрелища, где бы зритель мог проявить такую же активность, как на шахматном турнире. Ему достаточно перевести глаза, чтобы из пламенных страстей одной партии перейти в размеренную тишину другой. Он каждый вечер создает себе по собственному усмотрению комбинацию впечатлений, являясь бесспорным участником действия, происходящего на сцене. Ему дано по своему вкусу выбирать мизансцены и драматические конфликты.

Именно поэтому я люблю посещать турниры и слежу, как за родственной областью, за великолепным искусством шахмат, особенно когда они в руках блистательных мастеров, которыми так богата наша страна».


Н. Крючков (киноартист, дважды орденоносец):

«Я следил за борьбой сильнейших не только как начинающий шахматист, но и профессионально – как актер. Если бы мне на сцене или в кино пришлось изображать шахматного мастера в «боевой» обстановке, я постарался бы передать бурю переживаний, закованную в панцирь внешнего спокойствия. Участники, сделав ход, неторопливо прогуливаются, а внутри у них всё клокочет. Они смотрят на доски соседей невидящими глазами: их мысли поглощены собственной партией. В эти часы они превращаются в сгусток воли, комок нервов».


Общий вид турнирного зала 12-го Чемпионата СССР по шахматам

Картина, характерная для 40-х годов прошлого века (слева направо): спортивный комментатор Вадим Синявский, мастера Вячеслав Рагозин и Игорь Бондаревский подводят итоги очередного тура Первенства страны. На втором плане – мастер М. Юдович

(«Слова подобраны старательно. Но как их мало, этих слов! Я говорю с тобой по радио – далекий город, мой Ростов» – Николай Доризо).

* * *

…В первом туре Бондаревский в отличном стиле победил Ботвинника. Трудно предположить, о чем думал наш земляк перед этой партией. Может быть, он вспомнил о том, что всего 4 года назад, когда Игорь Захарович был «всего-навсего» Чемпионом Ростова и первокатегорником, Ботвинник с блеском выиграл турнир в Ноттингеме, сыграл «бессмертную» партию с самим Александром Алехиным, получил орден, всесоюзную известность, обратился с письмом к «товарищу Сталину», в котором заверил вождя в том, что готов к новым победам во славу нашей советской Родины? Или о не менее «бессмертной» партии Ботвинника с Капабланкой из АВРО-турнира 1938-го года? «Пропитавшись» подобными настроениями, можно, было, наверное, довести себя до состояния васюкинских шахматистов, которые были готовы сдаться «гроссмейстеру» («старшему мастеру» Остапу Бендеру) не позднее 22-го хода… Но Бондаревский «пошел иным путем». Собрал волю в кулак, хорошо подготовился к партии, применил новую дебютную идею, активно провел миттельшпиль, добился подавляющего позиционного перевеса, а в окончании – осуществил «маленькую комбинацию» в духе Капабланки! Блестящая победа!

После окончания партии, не сдержав нахлынувших эмоций, Игорь Захарович «бросил» за кулисами: «Да Ботвинник совсем не умеет играть!»…

Слова эти, сорвавшиеся в секунду торжествующего затмения, тут же передали Ботвиннику. Отношения двух выдающихся шахматистов были омрачены на всю оставшуюся жизнь…

Комментирует И.З. Бондаревский

И. Бондаревский (Ростов-на-Дону) – М. Ботвинник (Ленинград)

12-й Чемпионат СССР, Москва, 1940 г.

Защита Нимцовича

1.d4 Kf6 2.c4 e6 3.Kc3 Cb4 4.a3.

Этот острый вариант Земиша опять становится модным. Белые получают двух слонов и пешечный центр, однако несколько отстают в развитии. Кроме того сдвоенные пешки «с» часто служат источником затруднений.

4… С:c3+ 5.bc c5 6.e3 0-0.

Черные пока не определяют свою систему защиты, сохраняя возможность, после того как выскажутся белые, играть d5 или d6 с последующим е5. Если 6… d5, то получается позиция из блестящей партии Ботвинник – Капабланка, Амстердам, 1938 г., в которой было: 7.сd ed 8.Cd3 0-0 9.Ke2 b6 10.0-0 Ca6, разменивая опасного слона белых. На 6… Фa5 возможно 7.Сd2 Ke4 8.Cd3 K:d2 9.Ф:d2 d6 10.f4! с лучшей игрой у белых (Бондаревский – Толуш, Москва, 1940 г.).

7.Сd3 Kc6 8.Ke2 d6 9.e4 e5.

Черные могли продолжать 9… cd 10.cd e5. После 11.d5 Ka5 и затем Kf6-d7-c5 черные кони получают прекрасные опорные пункты. В этом случае белые намеревались временно пожертвовать пешку, играя сразу 11.0-0 с тем, чтобы после 11… ed 12.Cb2 Фb6 13.Лb1 Фc5 14.Kc1 в дальнейшем отыграть пешку d4 и открыть диагонали для своих слонов.

10.d5 Ka5 11.0-0 a6?

План черных ясен: они подготавливают b5, стремясь получить игру на ферзевом фланге. На мой взгляд, этот план не отвечает требованиям позиции. Во-первых, белые избавляются от пешечных слабостей, а во-вторых, всякое вскрытие игры только в их пользу. Позиционно правильно было: 11… b6, затем Са6, организуя давление на слабую пешку с4. Белые стремились бы к созданию атаки на королевском фланге, играя 12.Кg3 и открывая линию f. Получалась борьба с обоюдными шансами.

12.Kg3 b5 13.cb c4 14.Cc2 ab 15.a4! ba

Если 15… Сd7, то 16.ab C:b5 17.Kf5 с преимуществом у белых.

16.Л:a4 Kd7

Ботвинник намерен захватить пункт с5, однако на это затрачивается очень много времени и в результате черные попадают под мертвую связку по линии а. Лучше было 16… Сd7, хотя и тогда после 17.Лb4 белые стоят значительно лучше.

17.Ce3 Kc5?

Теперь белые добиваются выигранной позиции. Лучше 17… Фс7, подготавливая 18… Кс5.

18.C:c5 dc 19.Фh5!


Выигрывает важный темп для сдвоения ладей.

19… f6 20.Лa1 Cd7.

Можно было развязаться путем 20… Cb7, однако после 21.Cd1 Kb3 22.Л:a8 C:a8 23.Ла7 положение черных крайне тяжелое.

21.Л4а3 Фb6 22.Фd1 Ла7 23.Kf1 Ла8 24.Ke3 Kpf8 25.Л1а2.

Пользуясь полной скованностью противника, белые не спешат с решительными действиями и улучшают свою позицию. 25-й и 26-й ходы белых предупреждают возможные неприятности по первой горизонтали.

25… Ла6 26.h3 Фd8.

Пешка с4 все равно должна была погибнуть. Испытывая недостаток во времени на обдумывание, Ботвинник сразу отдает ее с целью упростить позицию.

27.K:c4 Cb5 28.K:a5 Л:a5 29.Фa1 Л:a3 30.Л:a3 Л:a3 31.Ф:a3 Фc7 32.Фа8+ Крf7

После ряда разменов получился выигранный для белых эндшпиль. Сейчас они переводят слона на открытую диагональ с угрозой 34.Сh5+ g6 35.Фh8.

33.Сd1 Kpg6

Любопытно 33… Сd7 34.Фh8 Kpg6 35.Ch5+ Kph6 (35… Kp:h5 36.Ф:h7+ Kpg5 37.Ф:g7+ Kph5 38.g4+ и выигрыш. На 37… Крf4 матует 38.Фg3+ Kp:e4 39.Фf3X) 36.Сf7 и 37.Cg8.

34.Cg4 Cd7


35.d6! Ф:d6 (35… Фс6 36.Ф:c6 C:c6 37.d7.) 36.Фd8 Фd2 37.Ф:d7 Фe1+ 38.Kph2.

Черные сдались.


Через неделю после начала Чемпионата очередной номер «64» начался с заголовка, вселившего радость в сердца всех ростовчан – наши впереди!


Впрочем, «полное счастье» было недолгим. После поражения от Михаила Ботвинника (не пожелавшего, видимо, получить вторую «баранку» от назойливых ростовчан) Марк Стольберг основательно снизил скорость и в дальнейшем уже не участвовал в борьбе за призовые места. Вероятно, 18-летнему шахматисту не хватило достаточного опыта игры в подобного рода «супертурнирах».

– Ничего, Марк свое возьмет! Дайте только срок! – успокаивали ростовчане своего земляка и самих себя…Кто мог тогда знать, что шахматные часы начали уже отсчитывать последние годы жизни нашего гениального Стольберга. Приближалась война…

Зато Бондаревский развил «бешеный» темп! Лишь осечка в самом последнем туре (поражение от Лилиенталя) не позволила ему взять чистое первое место. Чемпионами СССР стали двое – Игорь Бондаревский и Андре Лилиенталь. 3-е место занял Василий Смыслов – наша шахматная надежда, будущий Чемпион Мира…

Победители 12-го Чемпионата СССР по шахматам (слева направо): В. Смыслов, И. Бондаревский, А. Лилиенталь («64», №52, 1940 г.)

…Из газеты «64», №53, 1940 г.

Встреча победителя.

В зале ожидания Ростовского вокзала 11 октября можно было увидеть большую группу людей с букетами цветов. Десятки шахматистов пришли встречать Бондаревского.

Здесь его старые партнеры Мосяков и Богатин, молодые воспитанники из Дворца пионеров – Биглова и Чилигаров, представители областного и городского комитетов физкультуры. Горячо встретила общественность Ростова одного из победителей всесоюзного чемпионата.

Мастер получил множество приглашений. Дом ученых, клуб электриков, общество «Спартак» и многие другие организации просят его провести лекции о чемпионате.

ДСО «Наука» наметила организовать встречу Бондаревского с научными работниками и студентами. Городская секция решила провести несколько шахматных вечеров с докладами и сеансами Бондаревского…


Выдающийся советский шахматист, международный гроссмейстер Игорь Захарович Бондаревский (1913-1979), в силу проблем со здоровьем, сравнительно рано «сошел с дистанции» в качестве непосредственного участника тех или иных соревнований. Однако, вклад его в шахматное искусство огромен. Это и выдающиеся успехи в «заочных» шахматах (игра по переписке), и неоценимый вклад в теорию дебютов (система Бондаревского-Тартаковера-Макогонова в ферзевом гамбите) и, конечно же, – тренерская работа. Говоря об этом, обычно сразу же упоминают главного подопечного Игоря Захаровича – 10-го Чемпиона Мира – Бориса Спасского.

Это не совсем так.

Взгляните, пожалуйста, на этот снимок.


Он сделан в Сочи, в марте 1967-го года, на сессии Всероссийской шахматной школы под руководством И.З. Бондаревского. Сам руководитель школы – в верхнем ряду, 3-й слева (или справа).

А в левом нижнем углу фотографии – худенький мальчик, Толя Карпов, самый молодой мастер Советского Союза.

Когда-то, в довоенные годы, таковым был Марк Стольберг. Затем его «сменил» Василий Смыслов.

Жизнь продолжается…

Лев Велихов.

Депутаты IV Государственной Думы (1912-1917), слева направо:
Л.А. Велихов, М.Д. Калугин, А.А. Барышников.

Из книги воспоминаний выдающегося ученого-физика, академика Евгения Павловича Велихова («Мой путь. Я на валенках поеду в 35-й год», М., изд. АСТ, 2017):

«Теперь немного о корнях. Семья Велиховых происходит из духовного сословия — от настоятеля Смоленского собора. Его дети пошли по инженерной линии. Следующее поколение — Александр Велихов — товарищ председателя Общества железных дорог и председатель Общества частных железных дорог, имел акции и был домовладельцем. Его сын — Лев Александрович Велихов (р. 1875), мой двоюродный дед — стал известным общественным деятелем: сначала членом партии «Освобождение труда», а затем членом кадетской фракции IV Государственной Думы и ЦК партии кадетов, где он отвечал за муниципальную политику и самоуправление. Он редактировал ряд изданий, в том числе журналы «Городское дело», «Земское дело», и опубликовал несколько своих книг. Самая известная — «Теория городского хозяйства», вышедшая в 1928 году, и до сих пор остаётся лучшим руководством в этой области. Его статья «О Киевском Съезде деятелей городского самоуправления», опубликованная в газете «Городское дело» за 1913 год, интересная своим анализом гражданского общества в России, получила сомнительную известность благодаря г-ну В.И. Ульянову (Ленину), который в пылу полемики обозвал деда домовладельцем.

Дед не обратил никакого внимания на критику г-на В.И. Ульянова, хотя в духе того же вульгарного марксизма мог назвать его помещиком: в это время он жил за счёт имения своей матери. Позднее источники доходов г-на Ульянова, как известно, диверсифицировались, включив в себя средства и других спонсоров: немецкого Генштаба. Кроме того, в числе источников появились доходы, поступавшие от бандитизма через И.В. Джугашвили (Сталина) и др.

Как раз в упомянутой статье дед утверждает, что наличие независимого источника дохода очень важно для независимости самого политического деятеля и возглавляемого им движения, иначе он попадает под контроль одной из двух могущественных бюрократий — бюрократии чиновничества или бюрократии общественных организаций. Этот анализ, на мой взгляд, остаётся актуальным и сегодня, как в России, так и в мировом масштабе. (Любознательный читатель может ознакомиться с деталями рассуждений автора в упомянутой статье).

Во время Первой мировой дед воевал, участвовал в конных рейдах по немецким тылам, был комиссаром Временного правительства. После революции довольно скоро отошёл от политической деятельности и сосредоточился на научной и преподавательской работе в области муниципального строительства и самоуправления. Жил в Новочеркасске — «столице» М.И. Платова и П.И. Пестеля — под неусыпным оком ГПУ, НКВД, являясь по декрету В.И. Ленина официальным врагом народа. Так продолжалось до 1938 года — года смены кадров в НКВД. В это время в Ростове на горизонте органов появилась новая восходящая звезда с трёхклассным образованием — товарищ В.С. Абакумов. За неимением лучшей пищи, он начал «доедать» старую интеллигенцию, в том числе и моего деда. В тридцать восьмом деда посадили, три года мучили так называемым следствием, и в сороковом он сгинул в северных лагерях. Сведений о его конце в архиве ФСБ найти пока не удалось».


К сказанному Евгением Павловичем Велиховым необходимо добавить одну немаловажную «деталь» — его дед был также хорошим шахматистом, сильным первокатегорником, неоднократным участником чемпионатов Петербурга и других шахматных соревнований.

В качестве примера приведем следующую таблицу из книги С. Иванова, А. Кентлера, В. Файбисовича, Б. Хропова «Шахматная летопись Петербурга. 1900-2005. Чемпионаты города» (СПб, 2005).


На своем жизненном пути Льву Александровичу Велихову довелось встретиться со многими «сильными мира сего» (включая и шахматный мир). Он хорошо знал великого русского шахматиста М.И. Чигорина, о котором написал яркие воспоминания (см. приложение).

После революции и гражданской войны судьба забросила Л.А. Велихова в донские края. Занимаясь многогранной преподавательской деятельностью в Ростове-на-Дону и Новочеркасске, Лев Александрович не забывал и о шахматах. В 1925-м году он становится Чемпионом «казачьей столицы».

Читаем в 12-м номере всесоюзного шахматно-шашечного журнала «64» за 1925-й год:

«Новочеркасск. В начале мая в шахматном кружке союза совработников при Новочеркасском рабоче-партийном клубе закончился турнир-чемпионат г. Новочеркасска, в котором приняли участие все сильнейшие игроки города. Первый приз и звание чемпиона получил Л.А. Велихов, старый ленинградский шахматный любитель, второй приз – т. Мациевский, третий приз – т. Кофман. Шахматная жизнь в городе за последнее время очень оживилась и ныне в том же кружке происходит турнир-гандикап-монстр с участием более 30 любителей».


Заметка подписана инициалами «Л.В.».

Вероятно, ее автором был сам победитель турнира, скромно назвавший себя «любителем». За эти годы на страницах вышеназванного журнала фамилия нашего героя встречается неоднократно. Вот некоторые примеры:

«64», 1926, №4.

В разделе «О чем нам пишут» напечатана заметка под заголовком «Надо устранить «посторонние влияния» на игру шахматистов».

«Профессор Л.А. Велихов (Новочеркасск) указывает, что на игру даже выдающихся шахматистов с мировым именем часто влияют причины, отнюдь не связанные с «силой» их игры, с их шахматным дарованием.

Эти причины разного порядка: тут и «страх» перед сильнейшим (характерен, напр., «священный трепет» Маршалла перед Капабланкой и Ласкером), и личная нерасположенность к партнеру, и приспособление к стилю противника, и возможность мирных «сделок» (соглашение, напр., на ничью в неясной позиции), в зависимости от положения в турнире обоих игроков, и т.д.

Все эти явления мы всречаем весьма часто в турнирной практике.

Чтобы результаты турнира возможно ближе соответствовали силе игры его участников, проф. Велихов предлагает провести опыт турниров «вслепую»:

1. Жеребьевка должна быть проведена тайно, чтобы ни один из участников турнира не знал номеров играющих;

2. Черные и белые должны играть за разными досками в разных помещениях, ходы передаются через турнирлейтеров со строжайшим соблюдением тайны о составе всех пар;

3. Результаты игры опубликовываются лишь по окончании турнра.

Технические трудности делают вряд ли практически осущесвимым предложение Л.А. Велихова в турнире большого состава. Было бы, однако, небезынтересно проведение такого опыта в небольшом турнире».


…Через 57 лет, в 1983-м году, в Советском Союзе вышел русский перевод книги известного югославского гроссмейстера Светозара Глигорича «Играю против фигур».

Вероятно, ему бы пришлась по душе идея Льва Велихова о «чистой игре», свободной от всяческих посторонних воздействий! Впрочем, почему бы не попытаться провести подобный эксперимент и в наши дни?

«64», 1928, №6.

В гости к новочеркасским шахматистам приехала сборная команда Ростова-на-Дону. В напряженной борьбе победили ростовчане, или, как тогда говорили, – «ростовцы».


Может быть, в тот день над черно-белыми полями витала «тень отца Гамлета», то бишь, Владимира Ильича Ленина, скончавшегося четырьмя годами ранее?

В самом, деле, со вторым номером новочеркассцев вождь мирового пролетариата когда-то заочно полемизировал, назвав его «домовладельцем» (см. выше).

Ну, а с четвертым номером, – Ильич вообще состоял в близких родственных отношениях! Борис Иванович Ардашев в будущем станет известным ученым, доктором химических наук, заведующим кафедрой органической химии Новочеркасского Политехнического Института. С подробнстями его биографии можно ознакомиться здесь.

* * *

22 апреля 2014 года. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 105.
Академик Е.П. Велихов (у микрофона) открывает мемориальную доску, посвященную Л.А. Велихову, на здании административного корпуса ЮФУ (РГУ).


* * *

Б. МалютинЛ. Велихов

Петербург, 1914 г.


1…h4!

В худшей позиции черные играют изобретательно. Они (ни больше, ни меньше) предлагают белым «поохотиться» за своим ферзем.

2.Ла3?

Белые принимают вызов. Между тем, продолжая 2.fg, они сохраняли лучшие шансы (2…Фg4 3.Лf3 Лf7! 4.Крf2 Cf1 5.Кр:f1 Л:f3+ 6.K:f3 Ф:f3+ 7.Крg1 и т.д.).

2…h3! 3.Л:a4 h2 4.Kf3 h1Ф+ 5.Крf2 Фf1+

Быстрее ведет к цели 5…Лh3 6.Ф:b5 Ф:f3+ 7.Крe1 Лh1+ 8.Крd2 Лh2+.

6.Кре3 Фd3+ 7.Крf2 g4 8.Лa3 Фf1+ 9.Кре3 Ф:f3+ 10.Крd4 Лd7+ 11.Сd6 Ф:f4+ 12.Крс3 Фс4+

Белые сдались.


Приложение

Проф. Л.А. Велихов

ВОСПОМИНАНИЯ О М.И. ЧИГОРИНЕ

В течение трех десятилетий мысли, воля, чаяния и недюжинный талант М.И. Чигорина были безраздельно посвящены шахматному искусству и борьбе за свое шахматное мировоззрение на широком фронте – в индивидуальных состязаниях, в разработке теории, в организации шахматного движения – он отдал свою славную, хотя и далеко не счастливую жизнь.

В России Чигорин был первым серьезным пионером шахматной игры, ее живой душой, – вдохновителем целых поколений шахматистов. Его шахматные планы были необычайно широки, и если ему не удалось достигнуть того, к чему он горячо стремился, - создать из этого полезнейшего спорта массовое и организованное искусство, - то виною этому был не он, а условия реакционной эпохи того времени, морозившей все лучшие культурные начинания.

Сейчас, когда мечты Чигорина осуществились, когда шахматы заняли, наконец, подобающее им место, когда шахматное искусство неудержимо и организованно растет, ширится и проникает в самую гущу рабочего и колхозного населения, благотворно влияя на трудовой быт, дисциплинируя мысль и волю, невольно вспоминается шахматный богатырь, который предвидел этот расцвет и со всей энергией стремился к нему.

В дни полнейшего равнодушия и даже враждебности правящих сфер к массовой культурной работе Чигорин был одинок. В этом – трагедия его жизни.

Весь отдавшийся исканию шахматной истины, полный замечательных идей и жажды деятельности, с трудом сдерживая свой горячий темперамент, он боролся в безнадежной обстановке, страдал, шатался, падал и опять страстно боролся.

В те времена мало кто понимал Чигорина, мало кто видел тогда в этой скромной, но крепкой фигуре пламенного энтузиаста шахматного искусства. Поэтому столь ценные для нас биографические данные о Чигорине затерялись, его соратники сошли в могилу и унесли с собой его яркий образ. Воспоминания о нем приходится писать человеку другой специальности, другого поколения, родившемуся на четверть века позднее Чигорина, – человеку, который никогда не был близким другом этого великого русского шахматиста.

Тем не менее, то немногое, что я могу дать, все же ценно, ибо должна цениться всякая память о первоисточниках специальной культурной отрасли, какое бы скромное место она ни занимала в общем росте социалистической страны. Всякий, кто в конце прошлого столетия по-настоящему любил шахматы и последовательно совершенствовался в этой прекрасной игре, встречался с Чигориным. Его трудно было миновать, так как он был всюду, где зарождалось и горело увлечение шахматами, – на студенческих шахматных состязаниях, в организации и ведении партий по переписке, в редакциях специальной прессы, в шахматных клубах, в любительских ячейках. Вся шахматная жизнь, тогда еще мало развитая, вращалась вокруг него и вдохновлялась им. Даже группа врагов Чигорина и завистников его успехов вынуждена была с ним считаться. Так как я с детства серьезно увлекался шахматами, то и мне пришлось рано встетиться с Михаилом Ивановичем, а затем я встречался с ним на шахматной ниве в течение почти 13-ти лет. Его внешний облик, его характер, взгляды, привычки не изгладились из моей памяти, так как Чигорин был цельной и сильной личностью, одним из тех, кого не забывают.

Я был еще гимназистом в Петербурге (года не помню), когда состоялась моя первая мимолетная встреча с Чигориным. Я уже много слышал о нем, как о лучшем русском шахматисте, одержавшем блистательную победу на нью-йоркском международном турнире и кандидате на мировое первенство. Мне захотелось во что бы то ни стало познакомиться с ним. Достав рекомендацию от общего знакомого и надев штатское платье, я пошел в шахматный клуб, который помещался в то время на Мойке. Должен признаться, что я несколько разочаровался в своих ожиданиях. Думалось мне тогда, что я увижу гордого своими победами героя, а на самом деле я увидел человека небольшого роста с довольно приятным, но на первый взгляд незначительным лицом, быстро ходившего с озабоченным видом по комнатам клуба. Решительно ничто с внешней стороны не выдавало в нем мировую знаменитость.

Это первое впечатление быстро изгладилось, когда Чигорин просто и благожелательно подошел ко мне и, заметив мое смущение, ласково потрепал меня по плечу. Он очень любил молодых людей, увлекающихся шахматами, и, будучи по характеру застенчивым и суровым с малознакомыми людьми, замечательно хорошо обращался с учащейся молодежью, которая возвращала ему эту симпатию сторицей.

После упомянутой встречи прошло несколько лет, и я стал встречаться с Чигориным уже студентом в различных кружках и клубах, а затем часто и длительно – в традиционном Шахматном Обществе на Невском проспекте. Исторически мне трудно проследить, спустя 30-40 лет, события, связанные с именем М.И. Чигорина, но я могу передать свои впечатления о нем в различных направлениях, как они фиксировались в моей памяти, а также некоторые сведения, еще не опубликованные в печати.

Прежде всего – несколько слов о его социальном происхождении и первых жизненных шагах.

Чигорин мне рассказывал, что он происходил из бедной семьи; он очень рано лишился родителей, и после нескольких тяжелых бесприютных месяцев ему удалось устроиться по чьей-то протекции в Гатчинском сиротском институте. Другого воспитания и образования Чигорин не получил, по крайней мере официально. После ухода из названного института он сначала некоторое время бедствовал без определенной платной работы, а затем поступил мелким служащим (кажется, писцом) в петербургское градоначальство, несмотря на свое отвращение к этого рода службе, воспоминаний о которой он впоследствии тщательно избегал. Чигорин работал там, получая гроши, в течение нескольких лет. Его единственным развлечением уже тогда была игра в шахматы в пресловутом кафе Доминика на Невском.

Там он встретился с лучшим русским шахматистом того времени Э.С. Шифферсом, сошелся с ним и начал систематически играть с ним в шахматы «на четвертак», получая вперед ладью, потом коня, затем пешку и ход, и, наконец, стал выигрывать у Шифферса на равных.

– Много я четвертаков переплатил Шифферсу за науку, оставаясь иногда без бутербродов, – говорил Чигорин, – но успехи были налицо; я страстно любил и ценил шахматы, и эта далеко не случайная победа над сильнейшим игроком России доставила мне исключительную радость: она предопределила мою судьбу. Чигорин был прав: его исключительное шахматное дарование, редкая способность концентрировать свое внимание в одной точке и почти ежедневная практика с сильнейшим мастером сделали свое дело. Свершилось чудо.

Маленький, никому не известный писец градоначальства буквально в 2-3 года превратился в лучшего русского шахматиста, в кумира шахматной молодежи и героя стоустой молвы, а еще через несколько лет – в блестящего призера берлинского, лондонского и нью-йоркского турниров.

Я ближе сошелся с Михаилом Ивановичем, когда он уже был в апогее своей заслуженной славы, после его II приза в Гэстингсе и I приза в Будапеште (в 1896 г.). Он был тогда настоящим героем среди шахматистов и законодателем шахматной жизни не только в Петербурге, но и во всей России. Отличаясь громадной энергией, исключительным организаторским даром, он пропагандировал любимое искусство, не считаясь с расстояниями, не щадя своих сил и чаще всего совершенно бескорыстно. В те годы мертвого застоя почти во всех областях культуры даже досадно становилось, что вся эта кипучая деятельность касается только шахмат…

Поскольку я тогда часто встречался с Чигориным по вечерам после трудового дня, внимательно наблюдал за ним и – признаться – был увлечен его личностью, мне хочется в нескольких словах охарактеризовать его образ – и внешний, и внутренний – без всяких прикрас, так, как он мне представлялся в то время и каким остался в памяти. Огромная заслуга нашей социалистической культуры, так бурно растущей на шестой части земного шара, в том, что она понимает и ценит культурных деятелей нашего исторического прошлого гораздо лучше и больше, чем их понимали и ценили современники.

С внешней стороны М.И. Чигорин, как уже упоминалось, сразу не производил значительного впечатления. Он был чужд всякого актерства, всякой позы. Небольшого роста, с простым красноватым лицом, на котором выделялись заостренный нос и красивые проницательные глаза, – таков был по наружности Чигорин.

Одевался он очень просто, но опрятно. Классический сюртук, всегда застегнутый на все пуговицы, белая сорочка с небольшим крахмальным отложным воротничком и черным галстуком, – вот неизменное старомодное оформление его одежды. В манерах он отличался угловатой застенчивостью и в то же время какой-то буйной стремительностью. Он ходил быстро и бесшумно, словно плавал, неожиданно появляясь то здесь, то там. Только за игрой в шахматы Чигорин прочно садился на стул, как вкопанный, и мог сидеть так часами, нервно покачивая ногами в минуты затруднений и устремив свой проницательный взгляд на доску. Он не курил и терпеть не мог табака, чем иногда пользовались расчетливые партнеры, разводя вокруг шахматной доски облака дыма и крепких сигар.

Психологическая характеристика Чигорина нелегка, и его трудно разгадать. Чувствовался в нем весьма оригинальный самородок, с самодовлеющим характером, мало доступным влияниям извне. Одной из отличительных черт его характера было болезненное самолюбие, из-за которого ему часто приходилось страдать.

Чигорина нередко окружали «светские» люди, прельщенные его мировой славой. Как человеческая личность, Чигорин для них не существовал. Они просто не замечали его и в душе презирали, как выходца из «низов». Разве эти господа разговаривали с людьми «плебейского» происхождения? Приказывали, когда это было нужно, платили, подчас свысока помогали, но настоящее человеческое общение с ними было исключено. Чигорину приходилось считаться и встречаться с этими господами, так как без их меценатства невозможно было в то время поддерживать шахматную жизнь и тем более нельзя было обеспечить призами и прочей обстановкой международные состязания в России.

Их протекция требовалась также в довольно многочисленных случаях приезда из-за границы, из Западного края или из Одессы шахматистов-евреев, которым въезд в столицу был запрещен. Наконец, Чигорин всегда мечтал о создании Всероссийского шахматного союза, и ему нужна была для утверждения устава поддержка влиятельных людей, близких к правящим сферам. Поэтому враги и завистники Михаила Ивановича иногда упрекали его в «подлизывании» к сильным мира сего. Однако ничего не может быть несправедливее этого упрека. На самом деле Чигорин отплачивал им в душе тем же скрытым презрением и ограничивался с ними чисто деловыми сношениями, которые притом и плохо ему удавались. Тем не менее самолюбию Чигорина приходилось жестоко страдать, а в Шахматном обществе между его руководителем Михаилом Ивановичем и его ближайшими друзьями и соратниками Левиным, Зыбиным, Зейботом, Потемкиным, Шабским, Шабельским, Левитким, Гельбаком, Ефтифеевым, Кояловичем, Омелянским и другими, с одной стороны, и аристократическими «покровителями» шахматного общества – с другой, всегда чувствовалась дисгармония и плохо скрываемый разлад.

Вторым отличительным свойством М.И. Чигорина было упорство и постоянство, иногда переходившее в упрямство и даже деспотизм. Чигорин знал, чего он хотел, и умел этого добиться, несмотря на затруднения и препятствия.

В клубах он господствовал безраздельно. Спорить с Михаилом Ивановичем было бесполезно. Он твердо и непреклонно стоял на своем, почти никогда не уступая. Его вкусы, симпатии, взгляды были очень определенными и неизменными. Вся его жизнь и деятельность похожи на тяжелый снаряд, выпущенный в одном направлении. С этой силой характера и энергией в проведении своих взглядов в жизнь как-то плохо вязалось в Чигорине некоторое слабоволие в борьбе с самим собой, в сопротивлении личным страстям, которые у него были очень ярко выражены. Всем известно, например, его пристрастие к спиртным напиткам, которые подчас вредили его шахматным успехам, его здоровью и, вероятно, сократили его жизнь.

На этом пункте следует остановиться особо, так как приходилось неоднократно слышать нарекания на Чигорина за непростительное в его положении злоупотребление вином.

Дело в том, что Михаил Иванович очень глубоко переживал нелегкие перипетии своей жизни. Его личная жизнь сложилась тяжело, на своем шахматном пути он встречал непонимание, всевозможные административные препятствия и трения, свойственные той эпохе, а также обычные для шахматиста неудачи, которые чередовались с блестящими успехами. Все это характерно для быта того времени, но неправильная жизнь, при наличии лихорадочного труда, несомненно способствовала ослаблению исключительной шахматной силы Чигорина в его пожилых годах и усугубила недуг, точивший его здоровье. Некоторые объясняют неудачную игру Чигорина в Петербургском матч-турнире 1895/96 г., где он оказался, вопреки всеобщим ожиданиям, на последнем месте, именно неумеренным потреблением вина.

Между тем, насколько я помню, в то время Чигорин наотрез отказывался от выпивки даже в кругу друзей. Я лично объясняю его неудачу чисто психологическими причинами. Михаил Иванович, как очень нервный человек, будучи окружен людьми, которые ждали и даже требовали его успеха во что бы то ни стало, особенно волновался в этот период, а кроме того был отвлекаем различными административными заботами.

Играла большую отрицательную роль и травля недоброжелателей.

Вообще, шахматная атмосфера в Петербурге была тогда на редкость тяжелой, и я не сомневаюсь, что тот же турнир где-нибудь за границей дал бы совсем другие результаты. Действительно, за несколько месяцев до неудачного Петербургского матч-турнира М.И. Чигорин взял II приз в Гэстингсе, став выше Ласкера, Тарраша и Стейница, а несколькими месяцами позже – I приз в Будапеште.

М.И. Чигорин тщательно избегал говорить о политике и резко прекращал возникавшие ну эту тему разговоры. Чигорин опасался за последствия этих разговоров при наличии усиленного сыска, кстати сказать, уже неоднократно приводившего к насильственной ликвидации шахматных клубов и кружков. Но для меня несомненно, что он враждебно относился к самодержавию. Как-то раз, когда он с горечью говорил о невозможности организованно развернуть в России шахматную деятельность, у него вырвались приблизительно такие слова:

– Что нам может дать эта правящая генеральская шайка? Они смотрят на шахматы как на зрелище. Стоит мне проиграть несколько партий, и им трижды наплевать на меня. Им нужно не искусство, а число очков.

Однажды (кажется, в 1900 году) Чигорин устроил под чужим паспортом официантом при Шахматном Обществе политического ссыльного, бежавшего с Алтая, что мне случайно было известно.

Вообще, очень симпатичными качествами Михаила Ивановича были редкое бескорыстие и сердечная гуманность, таившиеся под маской сдержанности. Здесь в нем проявлялась русская широта натуры. Мало кому известно, что он неоднократно помогал довольно крупными для его весьма ограниченного бюджета суммами бедным студентам. Щедро поддерживал он безвозмездными статьями и анализами и даже прямыми субсидиями шахматную прессу (например, «Шахматный Листок», «Шахматы», а в начале девятисотых годов – «Шахматное Обозрение»).

Когда богатые люди, желавшие вдоволь наиграться со знаменитым шахматным мастером, как, например, князь Дадиан-Мингрельский, предлагали ему играть с ними матч на равных на крупные денежные ставки, Чигорин резко обрывал их словами: - «Я не нищий». Он вообще пресекал в руководимых им шахматных организациях игру на деньги, посылая алчущих «заработать» таким образом в карточные клубы; и сам он терпеть не мог весьма распространенных в то время азартных игр.

Таков был М.И. Чигорин.

Кончина Чигорина всколыхнула старые воспоминания, и померкшая на время былая слава создателя шахматного искусства и шахматного стиля в России начала воскресать, достигнув своего апогея в Советском Союзе, где многочисленные и мощные шахматные организации могут оценить большое культурное дело жизни М.И. Чигорина. Нет никакого сомнения, что именно он заложил в России первый фундамент современного расцвета шахматного искусства и научил смотреть на шахматы, как на прекрасное искусство со значительным элементом научного анализа и дисциплинирующей волю спортивной борьбы.

В игре Ботвинника, Левенфиша, Рагозина, Алаторцева, Романовского, Дуз-Хотимирского и многих других мы видим черты чигоринского искусства, мастерство его бессмертных комбинаций, мы вкушаем плоды его глубоких анализов, его остро-комбинационного стиля. Брошенные великим шахматистом семена дали теперь обильную жатву, - любо-дорого смотреть, с какой силой наши мастера защищают честь своей социалистической родины на международной шахматной арене! При колоссальном росте всех культурных отраслей в СССР шахматы не могли быть исключением!

В заключение я хочу остановиться на шахматных воззрениях М.И. Чигорина с его собственных слов. Его на редкость красивые партии, оригинальный стиль игры, глубокие комбинации, – все это ярко свидетельствует о нем как о любителе шахматной эстетики и подлинном романтике. Между тем его неизменные и подчас парадоксальные суждения о шахматах, которые так часто им повторялись, что прочно зафиксировались в памяти, находятся в противоречии с его собственным стилем и поражают сугубым конкретным реализмом. Прежде всего, он едко высмеивал те общие советы начинающим и те принципы игры, которые часто содержатся в шахматных руководствах, как, например, о том, что надо выступать конями раньше, чем слонами, что надо воздерживаться в начале игры от ходов одной и той же фигурой и от связывания коня слоном до рокировки, что прямая атака на короля сулит успех лишь после укрепления центра и т.п. Точно также отвергал он все споры о преимуществах коня или слона в эндшпиле и даже всеобщее мнение о силе двух слонов и шансах на ничью при разноцветных слонах при неравенстве сил.

– Если вы будете думать об этих наивных общих положениях, которым не следуют даже сами советчики, – много раз говорил нам Чигорин, - то никогда не научитесь играть в шахматы. Все зависит от конкретного положения на доске и от умения его понять.

Он верил только в конкретный анализ и всегда исходил из него. Когда спрашивали у Чигорина, сильный или слабый ход сделан в такой-то партии, он, улыбаясь, отвечал: – «Это зависит от силы вашего противника»; или: – «Нет сильных и слабых ходов, а есть выгодные и невыгодные варианты. Скажите мне, что вы намерены делать после вашего хода, и я вам скажу, хорошо ли вы сыграли». Когда появлялась какая-либо статья о пристрастии Чигорина к гамбитам, о его любви к осложнениям, о его комбинационном стиле и пренебрежении к позиционной игре, он, забывая о своей обычной скупости на слова, разражался целой филиппикой против критиков.

– Они знают обо мне больше, чем я сам. Если я часто играю королевский гамбит или гамбит Эванса, то не потому, что я люблю терять пешку на втором или четвертом ходу, а потому что я убедился на опыте анализа в реальной силе этих вариантов, открывающих наилучшие перспективы к победе.
И что значит «любовь к осложнениям?» Какой нормальный человек предпочтет сложность простому пути? Все дело в том, что я часто предвижу победу в таком положении, где другие усматривают только сложность.
Наконец, что значит это нелепое противопоставление комбинационного и позиционного стилей? Разве можно их различать чисто механически? В шахматах есть два стиля – хороший, т.е. ведущий к победе, и плохой, т.е. ведущий к поражению. В каждой позиции скрывается возможная комбинация и каждая комбинация рождается из позиции. Если так называемый позиционный игрок не способен рассчитать возможную после хода противника и ведущую к победе комбинацию на 5-6 ходов вперед, то он не позиционный игрок, а просто пижон…

Если кто-либо пробовал возражать против этих парадоксов, в которых, однако, всегда было зерно истины, то Чигорин приводил так много контрдоводов, и убедительных примеров, что смущенный спорщик обыкновенно предпочитал умолкнуть.

Из числа современных ему мастеров Чигорин особенно высоко ценил Стейница и всегда чрезвычайно тепло отзывался о нем. Их сближало неутомимое искание шахматной истины.

– Стейницу не так важно выиграть партию, как доказать на практике правильность своих взглядов, – говорил о нем Чигорин.

Будучи исключительно серьезным и внимательным редактором журналов и шахматных отделов, которые, кстати сказать, всегда отличались литературностью изложения и безупречной методикой содержания, свидетельствуя о громадной работе Чигорина над собой и своим образованием, он с глубоким раздражением относился к невежественным редакторам и критикам.

Особенной безграмотностью отличался редактор «Шахматного Журнала», некто Макаров; он был постоянным посетителем Шахматного Общества и всячески заискивал перед Чигориным. Однако последний его не выносил. В названном журнале появились, например, такие глубокомысленные примечания Макарова: «В этом положении обоим игрокам плохо». Помнится мне, как рассердился Чигорин, прочитав это примечание. Он бросил журнал на пол и начал топтать его ногами, несмотря на свою обычную сдержанность во внешних проявлениях. Когда я спросил о причинах такого раздражения, Чигорин ответил: «Шахматы не бирюльки, над ними глумиться нельзя!».

Этот поступок и ответ, как молния, осветили всю трогательную привязанность Михаила Ивановича к шахматам, как к серьезному и значительному делу.

Особенную пользу видел Чигорин в турнирах-гандикапах с дачей вперед противниками высших категорий более слабым – ладьи и хода, ладьи, коня, пешки и двух ходов, пешки и хода, – смотря по категории.

Такие турниры ежегодно происходили в Шахматном Обществе и в кружках, руководимых Чигориным; в них почти всегда принимал участие сам Чигорин, иногда Шифферс (вне категорий), Зыбин, Зейбот (в 1-й категории), Гельбак, Шабский, Зигфрид, М.Р. Блюменфельд, Поршнев, Омелянский, Потемкин, Люце, автор этих строк (во 2-й категории), и так далее, вплоть до пятой категории. Полезность турниров-гандикапов для слабейших игроков, которые играли с шансами на успех с сильными шахматистами и на опыте учились у них, была очевидна. Я сам играл когда-то в 5-й категории, получая от Чигорина ладью и ход, и затем, последовательно пройдя все категории (приз давал право на повышение квалификации), возвысился до 1-й.

Такое же восхождение по шахматной лестнице проделали Люце, Зигфрид и многие другие.

Резюмируя сказанное, я думаю, что мои воспоминания, при всей их отрывочности, все же рисуют образ Михаила Ивановича Чигорина не только как сильнейшего шахматиста минувшей эпохи и выдающегося художника, но и как идейного, самоотверженного борца за шахматную культуру.

Источник: Н.Н. Греков. «М.И. Чигорин – великий русский шахматист». М., 1949.


Александр Гербстман.

Александр Иосифович Гербстман (1900-1982)

Александр Иосифович Гербстман – выдающийся шахматный композитор, первый советский международный мастер по шахматной композиции.

«По совместительству» – писатель, поэт, литературовед, профессор, доктор филологических наук. Родился в Ростове-на-Дону.

В «Алфавитном указателе жителей города Ростова-на-Дону на 1913 год» есть информация об отце нашего героя: «Гербстман Иосиф Израилевич. Никольская, 50. Тел. 8-15. Врач» (Улица Никольская – это нынешняя Социалистическая. Дом под номером 50 не сохранился).

В начале прошлого века квартира врача Гербстмана являла собой «неофициальный» литературно-художественный салон. Сюда заходили Анатолий Мариенгоф, Сергей Городецкий, Осип Мандельштам, Константин Бальмонт, Велимир Хлебников и другие знаменитости. По дороге на Кавказ и на обратном пути они не могли миновать Ростов, а, оказавшись в нашем городе, - пройти мимо знакомого дома на Никольской.

Очень любил здесь бывать и Сергей Александрович Есенин. У поэта сложились добрые отношения с детьми доктора Гербстмана – Александром и Ниной. Почитатели таланта великого поэта, они были также и главными организаторами его ростовских выступлений. В своих воспоминаниях Нина Иосифовна Гербстман (лит. псевдоним Грацианская) писала:

«Есенин с горящими глазами случайно приручённого волка и синими как шальные дни, кудрявый, золотоволосый Есенин был в ту пору пьян Революцией… Она словно до крылатости напоила его творческой и детской силой…

Помню вечер Есенина, единственный его вечер в Ростове, на который, прельстившись мальчишески вызывающими афишами, собралась в большинстве своём буржуазная публика, собралась поскандалить и отвести душу на заезжем из Москвы поэте. Но недолго пришлось ей свистеть, очень скоро весёлые реплики сменились внимательной тишиной, Есенин читал «Пантократора». Это там, прощаясь с ладанным богом «Радуницей», он говорит: «Я кричу тебе: «К чёрту старое!» / Непокорный, разбойный сын».

Есенин читал, и правая рука его двигалась в такт читки, словно притягивая незримые вожжи.

Когда он кончил, зал был его. Так в бурю захлёстывает прибой, так хочешь – не хочешь, а встаёт солнце, такова была сила Есенина, потому что это были уже не стихи, а стихия».


Перед отъездом Есенина из Ростова в гостеприимном доме Гербстмана был устроен прощальный вечер. Поэт без устали читал свои стихи.

«Своими стихами он очаровал всю мою семью. Когда он прочёл «Песнь о собаке», я еле сдерживала слёзы, увидела, что и его глаза тоже подозрительно заблестели. Мы тотчас же выяснили, что оба любим собак, да и всё живое».


На память о своём пребывании в Ростове Есенин подарил Нине сборники стихов «Харчевня зорь» и «Голубень». На последнем сделал надпись: «Утешусь тем, что я когда-то был таким же молодым, как Нина». Подарил и свою фотографию, где был запечатлён сидящим на цоколе решетчатой ограды городского сада, со словами: «Это я снимался для вас».

Нина Иосифовна Гербстман (Грацианская) (1904-1990)

…В начале 1926-го года, вскоре после трагической смерти поэта, в нашем городе появился альманах «Литературный Ростов – памяти Сергея Есенина». В нем, в разделе «Венок на могилу», на странице 40, было напечатано стихотворение Александра Гербстмана:

В пьяной жизни, сумрачной и шалой,
С каждым днём хрипящей глуше, злей,
Песня плакала и утешала
Шелестами ласковых полей.

Пусть хмельного сердца не тревожит
День, что и сегодня слепо прожит –
Бытия иного не нажить.
В кабаке, притоне, ресторане –
Все они, подкрадываясь ранят –
Точные, неслышные ножи.

Не вернет, не остановит оклик –
Разве слышит зов людской гроза?
Потускнели синие, поблёкли
Песенника нежные глаза.

Вот и песни биться перестанут,
Тряскими руками узел стянут,
Каторжный, ветровый, смертный свей,
Стон последний разума больного:
«В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей».

Да, мы много мертвых отмечали
На своём пути – нам не впервой,
Что такой, любимый, от печали
Свесился кудрявой головой, –

Много их, бедней и неизвестней…
Но зато, какой могучей песней
Он пронзил мятежные года.
Пусть гниёт далёкое кладбище..
Эта песня всюду нас отыщет,
Не умрёт, не смолкнет никогда.

В том же, 1925-м году, в Ростове выходит сборник стихов А. Гербстмана «Волчьи ворота».

А сам автор неожиданно начинает работать на новом поприще – он становится первым диктором ростовского радио. Как знать – не повлиял ли на этот выбор старший товарищ Гербстмана по гимназии Степанова (ныне – гимназия №36) – Александр Минц. Во всяком случае, мемориальная доска, укрепленная на здании гимназии, извещает нас о том, что здесь учился «создатель крупнейших радиовещательных станций, Герой Социалистического труда…Академик Александр Львович Минц».

Ростов-на-Дону. Гимназия №36 (бывшая Степановская)

Кстати, в послевоенное время в семье Гербстманов появился еще один диктор – Нина Гербстман вышла замуж за известного ростовского скрипичного мастера Валентина Александрова. Который, также «по совместительству», был диктором ростовского радио, а впоследствии – телевидения.

…Примерно в эти же, 20-е годы, Александр Гербстман начинает делать первые шаги на ниве шахматной композиции. До поры до времени, он, будучи опытным шахматистом-практиком, игравшим с силу мастера, даже не подозревал о существовании этой интригующей и захватывающей шахматной «параллели». Пройдет всего несколько лет и имя нового талантливого составителя шахматных этюдов прогремит на весь мир. А его книга «Шахматный этюд в СССР» (1934), сразу же переведенная на английский язык, откроется факсимильной надписью известного голландского гроссмейстера, будущего Чемпиона Мира Макса Эйве: «Триумф славянского гения в шахматных этюдах!» и словами действующего Чемпиона Александра Алехина: «Дух Михаила Ивановича Чигорина продолжает жить в его молодых последователях. И в области шахматной композиции молодые русские мастера продолжили дело своих предшественников с новым блеском. Этот сборник был в течение нескольких месяцев моей настольной книгой».

Вот как рассказывает об этом сам Александр Иосифович Гербстман в своей книге «Избранные шахматные этюды» (Изд. «Физкультура и спорт», 1964):

Моему отцу я обязан не только любовью к литературе, ставшей основой моей профессии, но и интересом к шахматной игре: он познакомил меня с ее правилами, был моим первым партнером, всячески поощрял мои дальнейшие шаги на шахматном поприще…

В 1924 году, перейдя на последний курс Высшего литературно-художественного института имени Валерия Брюсова, я проводил летние каникулы на хуторе Затишье, под Нальчиком, в изумительно прекрасном по природным условиям месте. Ныне Затишье разрослось во все стороны, слилось с Нальчиком, там находится культурный центр Кабардино-Балкарии – университет, много заводов… В те времена хутор Затишье вполне оправдывал свое наименование, едва ли насчитывая с десяток небольших домиков…

Как-то я взял у соседа несколько номеров журнала «Шахматы» за 1923 год. Вернувшись домой, я начал перелистывать один из номеров и случайно задержался взглядом на заголовке – «Этюды»; ниже было помещено шесть диаграмм с подписями под каждой – «выигрыш» или «ничья».

Я стал рассматривать одну из позиций. Помнится, это был этюд Ф. Лазара. «Как бы я сыграл в таком положении?» - подумал я и по диаграмме начал играть за белых и черных. Понадобилось всего лишь четыре хода, и я нашел ничейный исход для белых при самой лучшей игре черных: своим последним ходом белые королем нападали на черную ладью, и если она отходила, белому королю был пат!

Так вот что такое этюд! Я и не подозревал, что в шахматах возможна такая красивая игра… Я взялся еще за одну диаграмму…

Позабыв о вечерней прогулке, я лег спать, когда уже занялся рассвет, перерешав все этюды во всех номерах журнала. В мои волнения и переживания, вызванные красотами природы, властно вторгся мир своеобразной шахматной красоты.

Немало областей искусства влекли меня с детских лет к творческим откликам и попыткам. Так было с поэзией, живописью, музыкой… Так стало и с этюдной композицией.

Прошло немного времени, и я уже уговаривал моего партнера в перерыве между партиями взглянуть на мой первый «этюд»… А вскоре я, к великому его огорчению, совсем забросил игру и стал запоем составлять этюды. Возвращаясь к началу занятий в Москву, я уже вез свыше десятка этюдов – своих собственных…

* * *

…Однажды (это было в первой половине 1926 года) редактор «Шахмат» Николай Иванович Греков попросил меня зайти в редакцию. Приветливо улыбаясь, он познакомил меня с пожилым человеком небольшого роста, худеньким, живым, с бородкой клинышком.

– Я – Горбенко, из Ростова-на-Дону, сосед и друг детства вашего отца. Наша семья очень любила Иосифа, и мы часто его вспоминаем. Тем с большей радостью я узнал, что сын моего друга выдвинулся как шахматный композитор. Я слежу за развитием вашего творчества и приветствую его. Мне особенно понравился ваш последний этюд, помещенный в «Шахматах»…

Я мог запамятовать о многих призах и отличиях, впоследствии завоеванных мною, но это доброе слово старого друга моего отца осталось в сердце на всю жизнь!

Вскоре я переехал на постоянное жительство в Ростов-на-Дону. Оживилась переписка с ведущими шахматными композиторами Советского Союза. Я заочно познакомился с Леонидом Ивановичем Куббелем и Алексеем Алексеевичем Троицким. В Ростов частенько наезжал Н.Д. Григорьев…

Обнаружились любители шахматной композиции и в Ростове.

1 Евгений Иванович Умнов (1913-1989) – выдающийся советский шахматный композитор и литератор. Международный мастер и международный арбитр по шахматной композиции. Автор фундаментальных трудов по теории и истории шахматных задач, а также темы в композиции, носящей его имя.

С 1927-го года опубликовал свыше 200 задач, многие из которых отмечены отличиями, в том числе 16 – первыми призами. Чемпион СССР по разделу двухходовых задач (1929), победитель и призер многих конкурсов шахматных композиторов.


Лев Ильич Лошинский (1913-1976) – выдающийся советский шахматный композитор, заслуженный мастер спорта СССР, гроссмейстер и международный арбитр по шахматной композиции.

С 1928-го года опубликовал около 500 композиций разных жанров. На конкурсах отличиями отмечены около 400 композиций, в том числе 166 – первыми призами.

14-кратный чемпион СССР. В «Альбомах ФИДЕ» (1914-1979) опубликованы 194 задачи Л.И. Лошинского.

На почве общих интересов сошлись педагог Никифор Васильевич Проскурнин, энтузиаст-решатель, победитель многих конкурсов решений задач и этюдов; тонкий этюдист Борис Федорович Дидрихсон, врач по специальности, и я, в ту пору работник редакции радиогазет и диктор местного радиовещания. К нам потянулась молодежь – школьники Евгений Умнов, Лев Лошинский1, Алексей Соловьев и многие другие. Очень быстро Ростов, наряду с Москвой, Ленинградом и другими городами стал крупным центром шахматной композиции…


Гербстман, Умнов, Лошинский…

Этим созвездием славных имен Ростов может гордиться.

* * *

Еще несколько слов о главном герое этих заметок.

В 1980-м году, незадолго до своего 80-летия, идя навстречу пожеланиям жены и дочери, ровесник века – Александр Иосифович Гербстман – вместе с семьей уехал из Советского Союза в Швецию. Через два года, в 1982-м году, он умер.

Памятник на могиле нашего земляка в Стокгольме украшают символы двух муз – шахмат и поэзии.

В творчестве А.И. Гербстмана эти музы счастливым образом соединились – если «классические» шахматы условно можно отнести к «прозе», то шахматную композицию – только к поэзии…


А.И. Гербстман

Белые начинают и делают ничью

Белые пешки разрознены. Черный король, который находится ближе к пешкам, чем его белый коллега, готов сделать свое «черное дело» и уничтожить неподвижных «пехотинцев» – одного за другим. Кажется, развязка близка. И, тем не менее, белый король не теряет надежды на чудо! Ему (королю) предстоит дальняя дорога…

Попробуем «прикинуть» позицию, к которой должны стремиться обе стороны.

Белый король, очевидно, должен стремиться попасть на поле а7. Для этого ему понадобится 6 ходов. Черные (в «идеале») должны поставить своего короля на с6, а ладью – на b8. С тем, чтобы при короле белых на а7 забрать пешку b7 с шахом. На осуществление этого маневра им тоже понадобится 6 ходов. После чего, белые пешки «полетят», словно осенние листья. Итак, при игре «ход в ход», черные должны победить. На что же рассчитывают белые? Не будем забегать вперед…

Итак:

1. Кре2 Крf4 2. Крd3 Крe5 3. Крc4 Крd6 4. Крb5 Лb8 5. Крa6 Крc6
Критическая позиция. Белые вынуждены (в соответствии с намеченным планом) продвинуть своего короля на поле а7, теряя двух «продвинутых» пехотинцев. Черные, как им, вероятно, кажется, достигли своей цели.

6. Кра7 Л:b7+ 7. Кра8 Л:d7
8. b7!!

Момент истины! Черные вынуждены забрать пешку –

8…Л:b7,
После чего на доске – ПАТ! Ничья! Чудо свершилось…


Владислав Кулис.

… Из статьи директора ростовского шахматного клуба Арона Абрамовича Богатина «У ростовских шахматистов» («Шахматы в СССР», 1947, №5):

«Ростов-на-Дону до войны располагал прекрасным шахматным клубом. Шахматная организация города насчитывала в своих рядах много высококвалифицированных шахматистов. Во время войны шахматная жизнь Ростова совершенно замерла. Многие шахматисты ушли на фронт. В борьбе с немецко-фашистскими захватчиками погибли мастер Стольберг, кандидат в мастера Кулис, первокатегорники Соколов, Матросов, Карпов, Мазанов и Чубаров».


Кандидат в мастера Кулис… Этого мальчика хорошо знали в Ростове. Сильный шахматист, разносторонний спортсмен, «ворошиловский стрелок». Воспитанник шахматного клуба ростовского Дворца пионеров (тренеры – Николай Григорьевич Головко, Симон Львович Шевахович).

1936-й год. Сеанс Николая Головко в ростовском Дворце пионеров.
Владислав Кулис – 5-й справа в первом ряду.

В 1938-м году команда ростовчан достойно сражалась со своими товарищами из московского Дворца пионеров. Принимал участие в том матче и шахматист 2-й категории Владик Кулис. Как он сыграл – мы точно не знаем. Но ростовские мальчики и девочки очень старались, не желая отставать от своего лидера – Марка Стольберга. Который, на первой доске, победил чемпиона страны среди школьников – Юру Авербаха – 1,5:0,5.

(Дай Б-г здоровья выдающемуся гроссмейстеру Юрию Львовичу Авербаху, отметившему в этом году 95-летний юбилей!).

После двухдневного напряженного единоборства счет был 12:11 в пользу Ростова. Осталась неоконченной одна партия – Мазанов (Ростов) – Хенкин (Москва). Позицию, более предпочтительную для белых, отдали на присуждение капитанам команд – мастерам М. Юдовичу (Москва) и И. Бондаревскому (Ростов). Последние, не найдя согласия друг с другом, обратились к третейскому судье – «орденоносцу М.М.Ботвиннику». Окончательное решение вопроса поглотила «Медленная Лета». Партия, а, следовательно, и матч так и остались неоконченными…

* * *

То, что все свои партии надо вовремя доигрывать, – Владислав Кулис усвоил очень хорошо. Читаем в 45-м, августовском номере всесоюзной газеты «64» за 1940-й год:

«Каждый год ростовская шахматно-шашечная организация тепло провожает в ряды Красной Армии своих питомцев. В прошлом году в кадры РККА призваны первокатегорники Мазанов, Дольников, Заславский, Чубаров и другие.

Они не порвали связи с бывшими партнерами и часто пишут о своих успехах в боевой и политической подготовке.

Нынче перед призывными комиссиями предстанут шахматные мастера СССР Бондаревский и Стольберг, первокатегорник Шпунт и многие другие.

На днях в шахматном павильоне ростовского городского сада им. Горького состоялось сердечное прощание кандидата в мастера Кулиса со своими друзьями. Воплотилась в жизнь его давнишняя мечта. Он зачислен курсантом Авиационного училища. Один из сильнейших шахматистов Ростова – стрелок первого класса, он скоро научится разить врага не только на земле, но и в воздухе.

Покидая родной город, будущий летчик досрочно закончил свои партии в турнире первой категории. Он набрал 10 очков из 12 и не имеет ни одного поражения».


…Кандидатский барьер был взят Владиславом ранее, в 1939-м году. И произошло это событие в нашем городе, на знаменитых Всесоюзных шахматно-шашечных соревнованиях. Тогда Ростов принял одновременно участников 10 (!) турниров – 7 шахматных и 3 шашечных.

В свою очередь, из семи шахматных турниров, три приходились на долю сильнейших кандидатов в мастера; в четырех группах соревновались лучшие первокатегорники страны. Из 2-й группы семья советских кандидатов в мастера пополнилась Рашидом Гибятовичем Нежметдиновым… А из 4-й – «путевку в жизнь» – получил Владислав Кулис.

Жизнь, однако, оказалась такой короткой…

Вечная память.

«Прекрасное впечатление оставляет игра победителя четвертой группы молодого представителя Ростова Кулиса, играющего остро и изобретательно. Он набрал 8,5 очков. Подробные результаты видны из таблицы».

(«64», 1939, №43)


Всесоюзный шахматный турнир первокатегорников в Ростове-на-Дону.
Партия Кулис-Жудро. («64», 1939, №44).


Выдающийся шахматист и общественный деятель – Александр Федорович Ильин-Женевский – был не только Главным судьей ростовских турниров. На страницах всесоюзной газеты «64» он еще и прокомментировал одну из партий, которая ему запомнилась. Вот эта партия:

Пирцхалава (Тбилиси)Кулис (Ростов н/Д)

Всесоюзный турнир I категории, Ростов-на-Дону, 1939 г.

Староиндийская защита

1.d4 Kf6 2.Kf3 g6 3.c4 Cg7 4.Kc3 0-0 5.g3 d6 6.Cg2 Kc6 7.0-0 e5 8.d5 Ke7 9.e4 Ke8 10.Ke1 f5 11.Kd3 Kf6 12.f4

Это вскрытие центра скорее в пользу черных.
Лучше было 12.ef C:f5 13.c5, и если теперь 13…C:d3 14.Ф:d3 dc, то 15.Фс4, и белые отыгрывают пешку при хорошем положении;
если же 13…е4, то 14.cd ed 15.de Ф:е7 16.Фb3 или 14…Ф:d6 15.Cf4 Фb6 16.Ce3 и т.д.

12…К:е4 13.К:е4 fe 14.C:e4 Ch3 15.Ле1 Сf5 16.fe de 17.Cd2

Если 17.C:f5 K:f5 18.K:e5, то 18…Фd6 и у черных за пожертвованную пешку хорошая атака.

Нельзя после 18…Фd6 19.Cf4 из-за 19…g5.

17…b5!

Остроумный ход, связанный с последующей жертвой качества.

18.d6

Белые соблазняются выигрышем качества и получают плохую игру.
Лучше было 18.b3, но и тогда после 18…bc 19.bc Kc6! 20.Cc3 Kd4 у черных несколько лучшая партия.

18…cd 19.C:a8 Ф:а8 20.Kf2 bc

За качество черные получили две пешки и двух сильных слонов.

21.Сb4?

Очевидно, не предусматривая ответа черных.
Эта потеря темпа только приближает развязку.

21…Kd5! 22.Cd2

Плохо было бы 22.С:d6 из-за 22…Лd8.

22…е4 23.g4 Cd4!


24.gf e3 25.C:e3 C:e3 26.Фg4 Л:f5 27.Л:e3

Вынуждено, так как на 27.Лf1 или 27.Ле2 последовало бы 27…Лg5 c выигрышем ферзя.

27…К:е3 28.Фе4 Ф:е4 29.К:е4

Теперь выигрыш черных является делом техники.

29…d5 30.Kd6 Лf6 31.Кс8 d4!

Энергичнее всего!

32.К:а7 d3 33.Kb5 d2 34.Kc3 d1Ф! 35.Л:d1

Нельзя брать конем из-за мата на f1.

35…К:d1 36.K:d1 Крf7 37.Ке3 Лf4 38.a4 Крe6 39.Крg2 Крd6 40.Крg3 g5 41.а5 Крс5 42.а6 h5 43.a7 Лf8 44.Кf5 Лa8 45.Kg7 Л:а7 46.Ке6+ Крb4 47.K:g5 Крb3 48.Крh4 Кр:b2 49.Ке4 с3

Белые сдались.

Вся партия очень хорошо проведена молодым ростовчанином.

(Примечания А. Ильина-Женевского. «64», 1939, № 43)


Марк Стольберг.

Они шумели буйным лесом,
В них были вера и доверье.
А их повыбило железом,
И леса нет – одни деревья.

Давид Самойлов

Марк Моисеевич Стольберг (20 мая 1922 – 16 мая 1942)

Имя ростовчанина Марка Стольберга – самого молодого мастера спорта по шахматам довоенного Советского Союза – неоднократно упоминалось на наших страницах. Данные заметки, в которых частично используются ранее опубликованные материалы, представляют собой дополнительные штрихи к портрету нашего выдающегося земляка.

* * *

Когда и где погиб Стольберг?

Ясного ответа на этот вопрос долгое время не было.

«Шахматный словарь» (1964, изд. «Физкультура и спорт»), эта своеобразная «малая советская шахматная энциклопедия», указывает на 1943-й год. В ряде публикаций говорилось о том, что Марк Моисеевич погиб под Новороссийском. Во время ожесточенных боев на Малой Земле распространился слух, что один их наших бойцов в редкие минуты передышки легко обыгрывает в шахматы каждого, кто сядет с ним за доску. При этом сам боец на эту доску даже не смотрит! Вскоре красноармеец-шахматист погиб. Предположили, что это и был Стольберг. Действительно, «бывалые» любители помнили, что до войны юный ростовский шахматист по фамилии Стольберг слыл непревзойденным мастером игры вслепую. Однажды (и это уже не домысел) он за один вечер обыграл подобным образом своих земляков – сильного первокатегорника Бориса Бондаревского и его брата Игоря – мастера спорта, будущего гроссмейстера и Чемпиона СССР 1940-го года! (Игорю Захаровичу Бондаревскому была посвящена одна из наших страниц).

До сих пор новороссийские шахматисты проводят турниры, посвященные памяти Стольберга. Спасибо им за это!

В 70-е – 90-е годы редкие газетные и журнальные публикации, приуроченные к тем или иным юбилейным датам, по существу так и не прояснили вопрос об обстоятельствах гибели нашего земляка. Ситуация изменилась в 2005-м году, когда вышла в свет великолепная книга Ю. Авербаха и Л. Верховского «Метеоры» (М., изд-во РИПОЛ классик). В настоящее время этот сборник (основное место в котором занимает статья о Марке Моисеевиче) следует рассматривать, как наиболее исчерпывающий источник информации о жизни и творчестве Стольберга. Это и не удивительно – Юрий Львович Авербах, одногодок Стольберга (дай Б-г ему здоровья и долгих лет жизни) – выдающийся советский шахматист, международный гроссмейстер, лично знал и хорошо помнил друга-ростовчанина, с которым он познакомился еще на детских и юношеских соревнованиях.

Ю. Авербах пишет:

«В начале июня 1942 года отец Марка был уведомлен, что его сын, находясь на фронте, пропал без вести 16 мая 1942 года…Неизвестно, где погиб Марк Стольберг, но известно, что начиная с 8 мая 1942 года, на Керченском полуострове шли ожесточенные бои…»


Вероятно, Юрий Львович держал в руках оригинал документа, который в настоящее время, благодаря сайту «ОБД Мемориал» (создан в 2006-м году) доступен в электронном виде.


…Склоним голову над этим маленьким листком бумаги, который в народе называли «похоронкой». Обычно черную весть приносил в своей сумке почтальон. Здесь же случилось иначе – отец Марка Моисеевича, тоже М.М. Стольберг, находившийся в эвакуации и не имевший, очевидно, постоянного места жительства, сам пришел на почту. И случилось это не в июне 1942-го года (как написано у Ю.Л. Авербаха) а в феврале 1943-го года. Можно себе представить состояние человека, девять месяцев не получавшего в окошке «до востребования» ни единой весточки от сына. И вдруг – долгожданное письмо! С извещением о том, что сын пропал без вести…

Дополнительный поиск в том же источнике («ОБД Мемориал») дает окончательный ответ и на вопрос о месте гибели нашего земляка.


Номер 110. Стольберг Марк Моисеевич. Красноармеец, р. 1922 г. Пропал без вести 16.5.42 г. При переправе через Керченский пролив.

Для тысяч других наших солдат ситуация менее определенная: «Пропал без вести с 10.5.42 г. по 26.5.42 г. на Крымском фронте».

Вечная память.

* * *

…Из воспоминаний первого шахматного наставника Марка – Николая Головко:

«В памяти остался симпатичный мальчуган в больших очках, еле выглядывавший из-за шахматного столика во время моего сеанса в Ростовском Доме пионеров. Было это осенью 1934 года. Тогда мама долго успокаивала мальчика после быстрого поражения. А уже спустя два года Марк Стольберг возглавил ростовскую команду на втором Всесоюзном турнире пионеров и школьников в Ленинграде. Ростовчане там стали чемпионами.

Инициативная, изобретательная и смелая игра четырнадцатилетнего мальчика привлекала общее внимание. Мне, тренеру команды, было приятно слышать от гроссмейстера Г.Левенфиша: «Из этого ребенка выйдет толк!»

(«64» - Шахматное обозрение. 1985, №7, с.11).


В том же 1936-м году юный шахматист впервые встретился с гроссмейстером.

С самим Андре Лилиенталем! Благодаря блестящей победе над Капабланкой на новогоднем турнире в Гастингсе (1934-35 гг.) о нем тогда говорил весь шахматный мир. Получив советское гражданство, бывший венгерский маэстро успешно проводил сеансы одновременной игры на необъятных просторах своей новой родины. Выступая в Ростове с несколькими сеансами, Андре Арнольдович невольно обратил внимание на одного пионера, который сумел нанести ему не одно, а целых три поражения!

«Как фамилия мальчика, который у меня регулярно выигрывает?» – спросил Лилиенталь у Головко.

…Пройдет четыре года и «мальчик», ставший к тому моменту самым молодым советским шахматным мастером, завоюет путевку на ХII Чемпионат СССР (1940-й г.), где встретится – как со своими «старыми знакомыми» – гроссмейстерами Левенфишем и Лилиенталем – так и с целым созвездием других известных шахматистов, включая гроссмейстеров Михаила Ботвинника и Пауля Кереса – вероятных претендентов на звание Чемпиона Мира.

Затаив дыхание, миллионы любителей шахмат следили за ходом выдающегося соревнования. И он, этот «ход», оправдал их ожидания!

Уже в первом туре Ботвинник и Керес «экзаменовали» двух ростовчан – Игоря Бондаревского и Марка Стольберга. Превосходно проведя всю партию и завершив ее элегантным тактическим ударом, Бондаревский сумел нанести будущему Чемпиону Мира одно из самых чувствительных поражений за всю его шахматную карьеру. Очень близок к победе был и герой этих заметок. Назревала «двойная» стартовая сенсация! Однако, допустив досадный просмотр, Стольберг, в конечном итоге, вынужден был остановить часы.

После второго тура в специальном Бюллетене Чемпионата появилось интервью со Стольбергом. Вот выдержка из него:

«Встреча с Кересом, принесшая мне поражение из-за грубого просмотра в многообещающей позиции, вынудила меня с особенной ответственностью отнестись к партии второго тура, тем более, что моим партнером был гроссмейстер Котов. Подстегивала мысль о возможности двух поражений подряд. Поражения обычно не обескураживают, а напротив, заставляют меня в следующем туре играть с удвоенным напряжением»…


Марк хорошо подготовился к партии, удачно разыграл дебют. Уже после 13 ходов (!) белые, которыми играл Котов, могли спокойно сдаться…

В следующих трех турах от ростовчанина «пострадали» такие искушенные бойцы, как Микенас, Герстенфельд и Константинопольский.

Набрав 4 очка из 5-ти Стольберг стал лидером турнира!

Удержать эту позицию Марк, однако, не сумел. Видимо, не хватило опыта участия в таких блистательных турнирах. «Подстраховал» своего юного земляка Бондаревский, разделивший с Лилиенталем титул Чемпиона СССР. Говорят, что опыт – дело наживное. Жить, однако, Марку Стольбергу оставалось недолго…

* * *




Стольберг-Керес… Одно фото сделано из зрительного зала, другое – со стороны сцены. По-разному сложатся судьбы этих гениальных шахматистов. Одного из них, нашего земляка, через полтора года поглотят холодные воды Керченского пролива.

Другой – Пауль Керес – после начала войны продолжит карьеру шахматного профессионала. Со 100-процентным результатом победит в чемпионате оккупированной немцами Эстонии. Примет участие в турнирах в Зальцбурге, Мюнхене и Праге. В 45-м, исходя из «высших политических соображений» будет «прощен» и снова допущен в дружную семью советских шахматистов, трижды выиграет Чемпионат страны, войдет в сборную команду СССР. Станет подлинной гордостью советских и эстонских шахмат, в независимой Эстонии (до которой Пауль Петрович не доживет) его изображение появится на банкноте достоинством 5 крон (единственный подобный пример в мировой истории)…

А Марк Моисеевич Стольберг – погиб. Не дожив 4-х дней до своего 20-летия.

Ростовчане! Мы не должны забывать своих Героев!

1 В послевоенные годы Владимир Зак станет великим тренером, наставником Бориса Спасского, Виктора Корчного, других выдающихся ленинградских шахматистов.

М. Стольберг – В. Зак1

Всесоюзный турнир первой категории, г. Горький, 1938.


28. Лd7!!

Блестящий удар на тему «перекрытия»! Поставив ладью под удар трех фигур противника, белые «перекрывают» черному ферзю доступ к пункту f7, одновременно нападая на него (маневр Николая Головко 63-го года очень напоминает удар Марка Стольберга, дошедший до нас из далекого 38-го)…

Как играть черным?

Взятие ладьи ферзем проигрывает немедленно.

Не лучше и 28…К:d7. В этом случае белые дают мат в три хода:
29.Ф:f7+, 30.Фе8+ и т.д.

Третий путь – 28…g6 – приводит (после 29. Л:с7 gh 30.К:f7) к совершенно безнадежному для черных эндшпилю.

К счастью, ответ черных, случившийся в партии, «содействовал» появлению подлинного шахматного шедевра:
28… С:d7
29.Ф:f7+ Крh8.
30.Сс4!! (Соль замысла белых. «Я всегда преклонялся перед идеей перевода слона… с b5 на с4» – И.Ильф, Е.Петров «Двенадцать стульев»).

Черные ответили по инерции 30…Кg6 и после 31.Фg8+ Л:g8 получили так называемый «спертый» мат – 32.Кf7Х!

Браво, Марк Стольберг!


* * *

Куда ж мы уходим,
когда над Землею бушует весна?..

Булат Окуджава

Мы уже неоднократно сетовали на то, что фотолетопись М. Стольберга крайне скудна.

На этой странице мы имеем возможность ее расширить.

Фотография из ростовской областной газеты «Молот» от 17-го июня 1941-го года возвращает нас к событиям – одновременно счастливым и трагическим (если иметь в виду то, что случилось через 5 дней) – знаменитым полуфиналам очередных Чемпионатов СССР по шахматам и шашкам, проводившимся в те дни в Ростове.

Шахматный полуфинал на первенство СССР.
А.Ф. Ильин-Женевский 1 (Ленинград) и М.М. Стольберг (РККА) за игрой.
Фото Р. Гольдберга

1 Ильин-Женевский Александр Федорович (1894-1941) – видный советский государственный и партийный деятель, писатель, журналист, дипломат. Выдающийся организатор шахматного движения в СССР, мастер спорта, участник семи Чемпионатов СССР, неоднократный Чемпион Ленинграда. Участвуя в I Московском международном шахматном турнире (1925), нанес сенсационное поражение Чемпиону Мира Х.Р. Капабланке. Родной брат выдающегося советского дипломата Ф.Ф. Раскольникова (Ильина). Погиб 3 сентября 1941 г. под Ленинградом, во время налета немецкой авиации.

Т.А. и А.Ф. Ильины-Женевские, 1941 г.

На всякий случай, расшифруем и аббревиатуру «РККА» – Рабоче-крестьянская Красная Армия. Да, Марк уже почти год, как в армии. Несмотря на катастрофически слабое зрение. Короткая стрижка, красноармейская гимнастерка…Ростовчане узнают и не узнают своего кумира. Совсем недавно, на 12-м Чемпионате СССР (Москва, 1940) он выглядел немного по-другому. Только очки были – теми же самыми…


22-го июня началась война, и соревнования в Ростове были прекращены. Даже некоторые, ранее отложенные партии, остались недоигранными. Результаты поединков в I группе (всего таких групп было четыре) иллюстрирует следующая таблица:


Предварительные итоги борьбы после пяти туров подвел ленинградский мастер, шутник и балагур А. Модель – его стихи, предназначавшиеся, вероятно, для очередного номера шахматно-шашечной газеты «64» за июнь 1941-го года, впервые увидели свет лишь… в 2015-м году на сайте www.e3e5.com:

Всех впереди в бою суровом
Два знаменитых москвича.
Крушат Алаторцев с Пановым
Своих противников с плеча.
Свой фланг расстроив королевский,
Пал многоопытный Женевский.
Избрав борьбы неверный план,
Погиб бедняжка Шнейдеман.
В сражении яростном и бурном
Избиты Стольберг вместе с Тюрном.
И Кайев здорово помят,
И три нуля поймал подряд
Рагозин Вячеслав Васильич.
Лишь ровный Ровнер, сильный Силич
Еще спокойствие хранят
И также, как и мастер Гречкин,
Мечтают о втором местечке.

«Избитый» в первых двух турах М. Стольберг (поражения от Ильина-Женевского и Силича) затем одержал победы над Кайевым и Ровнером. Несмотря на короткую дистанцию, он, наверное, со свойственным ему оптимизмом смотрел в будущее. Ему к такому «раскладу» было не привыкать. Определенное число «нулей» ростовчанин обычно с лихвой компенсировал длинным частоколом «единиц». В этот раз – не успел…

Глаза невольно задерживаются на первых трех, словно заколдованных, строчках турнирной таблицы. Владимир Силич, Марк Стольберг, Лев Кайев.

Все они не вернулись с войны…

* * *

В Ростове Стольберга очень любили. Даже рассказывали про него целые легенды.

Одну из них напечатал в журнале «Шахматы в СССР» (1971, №5) ростовский писатель и журналист Иосиф Юдович.

«В одной партии сложилось тяжелое для него положение. Комментаторы единодушно оценивали позицию Марка как безнадежную. На следующий день партия доигрывалась. Все думали, что Стольберг сдаст ее без боя. Однако он невозмутимо появился за столиком и после незаметного на первый взгляд хода вдруг пожертвовал ладью, а затем и ферзя. Партнер долго раздумывал, предчувствуя недоброе. А не брать было еще хуже. Наконец, Стольберг отдал еще и коня. Теперь король противника оказался запертым и под угрозой неминуемого мата партнер сложил оружие. Шумные аплодисменты раздались в клубном зале, а Стольберг, радостный, взволнованный, сидел за столиком и краснел от этих непривычных почестей».


Самое интересное, что этот рассказ имеет в своей основе вполне реальный прототип!

Как говорится, нет дыма без огня!

…В феврале 1941-го года в Ростовском шахматном клубе проводился традиционный, ежегодный двухкруговой матч-турнир с участием восьми сильнейших донских шахматистов. В партии М. Стольберга (белые) с кандидатом в мастера С. Пименовым получилась такая позиция:


Несмотря на лишнюю ладью (за три пешки) положение белых безрадостное. Их король просто находится в матовой сети. Однако, вероятно, решив, что «все пути ведут в Рим» и позиция выигрывается как угодно, черные неосторожно сыграли 66… Лd2 (вместо правильного 66… Лd3), угрожая объявить мат в один ход. В ответ последовал головокружительный фейерверк жертв:

67.Лh8+!! Кр:h8
68.Лb8+ Крh7
69.Лh8+ Кр:h8
70.Ф:g7+ Ф:g7

На доске – пат. Ничья!
Браво, Марк Стольберг!



* * *

1938-й год. Чемпион Ростова н/Д по шахматам, ученик школы №34, Марк Стольберг

1941-й год – последний шахматный год в жизни Стольберга – это не только знаменитый, прерванный войной, ростовский полуфинал очередного Чемпионата СССР, о котором было рассказано на одной из наших недавних страниц. Это еще и показательный двухкруговой матч-турнир, «посвященный XVIII конференции ВКП (б)», (февраль 1941 года), в котором участвовали семь ведущих ростовских шахматистов (гроссмейстер Бондаревский, мастер Стольберг, кандидаты в мастера Головко и Пименов, первокатегорники Карпов, Шевахович, Шумилин), а также приглашенный из Сталинграда мастер Гречкин.

Об интересном эпизоде из этого соревнования (партия Стольберг-Пименов), в котором белые осуществили патовую комбинацию с жертвой ферзя и двух ладей, мы также упоминали ранее.

Вот еще два «моментальных снимка» ростовского матч-турнира-1941.

М. Стольберг – Б. Карпов


22.K:c6 K:e3 23.Лd7!

Типичный для Стольберга ход. Теперь у черных три фигуры под ударом.

23…Лb5

Нельзя 23…Лс5 ввиду 24.Л:с7 Кс2 25.Ке7+ Крh8 26.Л:с5 К:а1 27.Лс1 и белые выигрывают.

24.Ке7+ Крh8 25.Л:с7,
и белые выиграли, оставшись с лишней пешкой.

(Во второй партии между этими соперниками победил Карпов, добившись почетного для себя счета со Стольбергом – 1:1. Вероятно, это были их последние поединки за шахматной доской. Вскоре началась война, с которой ни Борис Карпов, ни Марк Стольберг не вернулись. – Прим. авт.).




М. Стольберг – И. Бондаревский


Последовало: 40.Ле7 (Угрожая 41.g4)

40…Фb4

Нельзя 40…Лf7 из-за 41.Л:f7 Ф:f7 42.Фh4+

41.Лd6! Фс4 42.Фе3+ f4 43.Фf2!

Стольберг очень искусно создал матовую сеть.

43…Лf5 44.g4! fg

Спасения все равно нет.

45.Ф:f5,
и белые выиграли.

(Примечания – А.А.Богатин и Н.Г.Головко, газета «64», 1941, №8)


* * *

Для Игоря Захаровича Бондаревского – пожалуй, самого «успешного» шахматиста-ростовчанина всех времен – его земляк Марк Стольберг был довольно неудобным соперником. Примером этого является следующая партия.

М. Стольберг (Ростов н/Д)И. Бондаревский (Ростов н/Д)

Полуфинал XII Чемпионата СССР по шахматам, Киев – 1940 г.

Индийская защита

1.d4 Кf6 2.c4 c5

Этим ходом черные недвусмысленно показывают, что они намерены играть на выигрыш.

3.d5 d6 4.Кc3 g6 5.g3 Сg7 6.Сg2 0-0 7.e3

Вместо общепринятого для защиты Бенони (так этот дебют стал называться в послевоенные годы) 7.е4, королевская пешка продвигается только на одно поле. Очевидно, белые намечают создание прочного пешечного форпоста на f4.

7…Кbd7 8.Кge2 Кe5 9.b3 Сg4 10.f4 Кed7 11.Сb2 a6 12.h3 С:e2 13.Ф:e2 Лb8 14.a4

Полезный ход, затрудняющий активизацию черных на ферзевом фланге.

14…Кh5 15.Kрf2 e5 16.de fe 17.Лad1 Фb6 18.Фc2 Кhf6 19.Лd2 Лbd8 20.Лhd1 Кb8 21.Кe4 К:e4 22. Ф:e4 d5 23.cd ed


Оригинально разыгранный дебют и целенаправленные действия в миттельшпиле определяют позиционный перевес белых. Но сейчас их ферзь атакован, к тому же нуждается в защите пешка b3.

Избрав спокойные продолжения 24.Фd3 или 24.Фс2, белые продолжали оказывать сильное давление на пешечный центр черных, сохраняя все выгоды своего положения.

Но, наверное, очень уж не любил Марк Стольберг «просто так» отводить назад свои фигуры! При первой же возможности он сам наносил ответный атакующий удар.

24.a5! de

Разумеется, не 24…Ф:а5 25.Фе6+ Крh8 26.C:g7+ Кр:g7 27.Фе5+ и черным не устоять.

25.ab Л:d2 26.Л:d2 С:b2 27.Л:b2 Лe8 28.Лc2 Кd7 29.Лc4 К:b6 30.Л:e4 Лd8 (После размена ладей теряется пешка b7, и черные получают совершенно проигранный эндшпиль).

31.Лe7 Лd2+ 32.Kрf1 c4 33.bc К:c4 34.С:b7 a5 35.Kрe1 Лd6 36.e4 Кe3 37.Kрe2 Кc2 38.Сd5+ Kрh8

Увлекательная борьба вступает в стадию реализации белыми своего «честно заработанного» позиционного и материального преимущества.

39.Лa7 Кd4+ 40.Kрe3 Кc2+ 41.Kрf2 Кb4 42.Л:a5 Лd7 43.Лb5 Кa6 44.Лb6 Кc7 45.Сc4 Kрg7 46.Лb7 Kрf6 47.e5+ Kрe7 48.g4 Kрd8 49.Лb8+ Kрe7 50.f5 gf 51.gf Лd4 52.f6+ Kрd7 53.f7 Лf4+ 54.Kрe3 Kрe7 55.Kр:f4

Черные сдались.

Превосходная игра белых приобретает особую ценность еще и в силу того, что черными в этой партии руководил будущий Чемпион СССР 1940-го года!


О турнире, в котором была сыграна вышеприведенная партия, следует сказать особо.

Это было выдающееся соревнование, не уступающее по силе крупным международным турнирам своего времени. К сожалению, яркая победа в нем Марка Стольберга, утвердившая его поистине всесоюзную популярность, так и осталась единственным высшим спортивным достижением самого молодого советского шахматного мастера.


Довольно значительное (для победителя) количество «баранок» (четыре) с лихвой было компенсировано Стольбергом рекордным числом «единиц» – девять! По этому показателю он значительно опередил других участников.

Но дело не только в количественных критериях. Советских любителей шахмат подкупала и манера игры юного победителя – творческая, изобретательная, инициативная.

В статье «Победа молодежи», посвященной итогам киевского полуфинала («64» 1940, № 35), гроссмейстер Сало Флор отмечал:

«Прекрасного успеха добился Стольберг, самый молодой из участников турнира. Стольберг – агрессивный шахматист, часто слишком агрессивный, а порой даже и легкомысленный. Однако, кому это не свойственно в 18 лет!

Несмотря на молодость, Стольберг первоклассный тактик. Это доказывает, например, его партия против Алаторцева… Хорошим примером служит и вторая половина партии Стольберга с Жуховицким. Стольберг упустил свои прекрасные шансы на чистое первое место, проиграв грубым просмотром партию Каспаряну в последнем туре. Но и достигнутым успехом Стольберг может гордиться».


И далее:

«Бондаревский увеличил и без того большую радость ростовских шахматистов: из первых трех победителей – двое ростовчане».


И это было правдой.

В Ростове с большим интересом и вниманием следили за ходом турнира в столице Украины. Ежедневно областная газета «Молот» публиковала подробные шахматные репортажи своего корреспондента в Киеве. Специальные бюллетени (приложения к газете «64»), поступавшие по утрам в киоски «Союзпечати», распродавались в считанные минуты.

В шахматном павильоне городского сада им. Горького была выставлена большая турнирная таблица, возле которой всегда было много людей. Здесь же разбирались и комментировались партии, обсуждались шансы участников полуфинала. «Оставшиеся на хозяйстве» ростовские шахматисты (Н. Головко, С. Пименов, Г. Баев и другие) давали сеансы одновременной игры и, в конце концов, стали соревноваться друг с другом, чтобы определить, кто из них является лучшим «сеансером».

И, конечно, здесь же, как и подобает, с южным размахом, было отмечено успешное выступление Стольберга и Бондаревского…

* * *

Нельзя не вспомнить и о втором победителе турнира – львовском шахматисте Эдуарде Герстенфельде.

Мастер Э.И. Герстенфельд (1915-194?)

Успех в Киеве (также как и у Стольберга), стал высшим достижением талантливого молодого мастера в его шахматной карьере.

Через год, в самый канун войны, Стольберг и Герстенфельд вновь встретились в полуфинале Чемпионата Советского Союза, на этот раз в Ростове. Правда, между собой они не сыграли, т.к. выступали в разных отборочных группах.

Судьба Герстенфельда сложилась трагично.

После досрочного окончания ростовского турнира его следы теряются…

По одним данным, он успел вернуться во Львов (который уже 30 июня захватили немцы) и погиб в родном городе во время жутких еврейских погромов.

По другим данным, Герстенфельд остался в Ростове и погиб во время первой, кратковременной оккупации, в ноябре 1941 года.

Наконец, польские историки (мнение которых приводится в Википедии) предполагают, что шахматист был «расстрелян в 1943 году в ходе массовых убийств еврейского населения Ростова».

Эта, последняя версия, представляется очень сомнительной. Хотя бы потому, что пик Ростовского Холокоста пришелся на август 1942 года. А к началу 1943 года евреев в Ростове практически не осталось…

Ясно одно.

Выдающийся шахматист, после крупного турнира… ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ. Наверное, это единственный случай в истории шахмат.


В отличие от Эдуарда Герстенфельда, судьба Марка Стольберга представляется более определенной. Он погиб 16 мая 1942 года во время тяжелой переправы частей Красной Армии через Керченский пролив.

В тех местах, где сейчас строится мост…

Вечная память.

* * *

Ростов-на-Дону, улица Обороны, 70 (в предвоенные годы – ул. Рождественская). В этом доме жил Марк Стольберг. (Фото А.Бушкова).

* * *

Москва, 1940-й год. ХII шахматный Чемпионат СССР.
М. Стольберг, С. Флор и П. Керес за анализом партии Э. ГерстенфельдВ. Петров.
(фото из газеты «64», 1940, №50).

Из пяти человек, изображенных на снимке, войну переживут двое – Флор и Керес.

* * *

Два «фото-взгляда» на шахматную партию.

Подпись под фотографией, опубликованной в журнале «Шахматы в СССР», 1940, №11-12: «Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского в дни ХII Всесоюзного чемпионата».

Эту подпись можно дополнить. На переднем плане – столик, за которым играется партия между Чемпионом СССР 1937 года, гроссмейстером Г.Левенфишем (Ленинград) и мастером М.Стольбергом (Ростов н/Д). На 41-м ходу партия закончилась вничью.

Тот же поединок – под «другим углом» (источник фото):


* * *

О знаменитой партии М. Стольберг – В. Зак мы неоднократно упоминали ранее. Тем не менее, интересно посмотреть на этот поединок, как и на вышеприведенное фото, – «под другим углом», а именно – со стороны «потерпевшего». Вот что писал об этой партии выдающийся тренер и шахматный мыслитель Владимир Григорьевич Зак (1913-1994) в своей книге «Пути совершенствования» (М.,1988).

1947-й год. В.Г. Зак и его ученик Боря Спасский – будущий Чемпион Мира.
(источник фото)

«В 1959 году на чемпионате СССР в Тбилиси я был свидетелем, как тяготеющий к спокойной игре будущий чемпион мира Т. Петросян в окружении тренеров и нескольких участников чемпионата (некоторые из них были признанными тактиками) анализировал отложенные партии. Во время анализа он с такой быстротой находил сложнейшие многовариантные тактические удары, невидимые для большинства присутствовавших, что начинало казаться, будто смотришь не на шахматную доску, а в окуляр калейдоскопа.

Именно эта быстрота нахождения скрытых ресурсов в позиции и является одним из важнейших показателей экстракласса (или будущего экстракласса) шахматиста.

В 1938 году в последнем туре Всесоюзного турнира I категории в Горьком я играл черными с шестнадцатилетним Марком Стольбергом. Еще в дебюте мой противник пожертвовал пешку, но достаточной компенсации за это не приобрел. Получив шансы на победу и на почетный дележ 3-4 мест в турнире, я сделал несколько беспечных ходов и очутился в следующей позиции:


Последний ход черных был 27…Kf8.

1 Одному из сильнейших молодых советских шахматистов предвоенного времени, кандидату в мастера Борису Матвеевичу Ваксбергу (1920-1943), будет суждено лишь на год пережить своего юного товарища. Начальник хим. службы 1098 пушечного артиллерийского полка, ст. лейтенант Б.М. Ваксберг погибнет в бою 3 мая 1943 года. (Источник информации – ОБД «Мемориал»).

Двоюродным братом Б.М. Ваксберга является Аркадий Иосифович Ваксберг (1927-2011) – выдающийся советский, российский публицист, прозаик, историк, киносценарист.

Стольберг прогуливался в зале. Заметив, что я сделал ход, высокий симпатичный юноша приблизился к столику, неожиданно заулыбался и вместо того, чтобы сесть на место… поскакал на одной ноге к проходившему мимо участнику нашего турнира Борису Ваксбергу.1 Шепнув ему что-то на ухо, Стольберг быстро подошел к доске и молниеносно сыграл 28.Лd7!! После 28…C:d7 (28…g6 29.Л:c7 gh 30.K:f7 могло лишь продлить сопротивление) я получил спертый мат: 29.Ф:f7+ Крh8 30.Cc4 Kg6 31.Фg8+ Л:g8 32.Kf7X.

Через два года Стольберг уже был участником финала первенства СССР, но начавшаяся вскоре война преждевременно прервала его жизнь. Партии Стольберга всегда были полны неожиданностей. Фантазия, смелость, изобретательность – вот характерные черты его таланта…

Во многом схож со Стольбергом юный бакинец Гарри Каспаров. Уже в десятилетнем возрасте он стал известен на всесоюзной арене. С тех пор его успехи росли от турнира к турниру, а в 15 лет, в 1978 году в Минске в турнире памяти А.П. Сокольского, он занял 1-е место, перевыпонив мастерский рубеж на 3,5 очка.

Все эти годы Каспаров набирался опыта и совершенствовал мастерство, стал гроссмейстером, чемпионом мира, но свой характерный почерк – любовь к острым позициям – он сохранил».


Такое «позиционирование» творческого облика и потенциала Марка Стольберга, в одном ряду, между двумя Чемпионами Мира, – говорит о многом…

* * *

Вернемся к началу этих заметок, в 1940-й год. В сентябре того памятного, предвоенного года, «шахматная горячка» в Ростове достигла своего апогея. После пяти туров – ставшего уже тогда легендарным – ХII Чемпионата СССР – лидировали ростовчане – мастера Игорь Бондаревский и Марк Стольберг.

Газета «Ленинские внучата» (Ростов н/Д), 15 сентября 1940 года

Мы недавно услыхали
разговор средь знатоков –
Новой шахматной столицей
скоро сделают Ростов!

Об этой частушке, «гулявшей» в кулуарах Чемпионата, в телефонном разговоре с автором этих строк рассказал не кто иной, как Юрий Львович Авербах. Который, наверное, в представлении не нуждается…

4-го октября, в день наивысшего триумфа ростовских шахмат, областная газета «Молот» публикует на 1-й странице большую фотографию нового Чемпиона СССР. Шахматная тема продолжает оставаться центральной и в следующем номере газеты, за 5-е октября. Игоря Захаровича Бондаревского приветствует Исполком Ростовского областного совета депутатов трудящихся:

«…Приветствуя и искренне поздравляя Вас, Исполком Ростовского областного совета депутатов трудящихся выражает уверенность в том, что Вы добьетесь в будущем еще больших успехов в искусстве шахматной игры и что все свои качества советского молодого человека, приведшие Вас к победе на боевых полях шахматной доски, Вы сумеете приложить на любом участке труда и борьбы, на который призовут Вас великая партия Ленина-Сталина, великий советский народ».


Завершает этот, поистине, «шахматный» газетный номер большой «подвал», написанный директором Ростовского шахматного клуба Ароном Абрамовичем Богатиным.


Текст этой замечательной статьи не утратил своего познавательного значения и по сей день, являясь своеобразной вехой в шахматной летописи нашего города.

БОНДАРЕВСКИЙ, СТОЛЬБЕРГ

ХII всесоюзный шахматный чемпионат сделал популярными не только среди квалифицированных шахматистов, но и среди широких кругов трудящихся СССР имена молодых ростовских шахматных мастеров – Игоря Бондаревского и Марка Стольберга. Достижения их действительно исключительны.

Бондаревский и Стольберг росли в соревновании с многочисленным отрядом лучших ростовских шахматистов, именно здесь они выковали и закалили свое шахматное оружие.

Старший – Игорь Захарович Бондаревский, сын врача, родился в 1913 году. Шахматами он увлекся, как и многие тысячи советских школьников, в 1925 году, во время первого московского международного турнира.

Тринадцатилетний Бондаревский впервые участвовал в городском шахматном чемпионате. Правда, не очень удачно. Но уже в 1929 году он блестяще завоевывает звание чемпиона Ростова. В этом же году в первенстве Северо-Кавказского края он делит с Соколовым второе-третье место. Первое место занял игравший вне конкурса бакинский мастер В.А. Макогонов.

С этого времени Игорь Бондаревский успешно играет во всех городских и краевых соревнованиях, многократно завоевывая звание чемпиона города и края. Игра его в тот период носила строго позиционный характер. В большинстве случаев партии выигрывались путем накопления мелких преимуществ, а затем использования их.

В 1934 и 1935 гг. Бондаревский берет первые места в кустовых турнирах на первенство РСФСР. Выступления в чемпионатах РСФСР, хотя и не принесли первых мест, были успешны. К удивлению своих земляков-шахматистов, в этих соревнованиях Бондаревский становится неузнаваем. Вместо строгой позиционной борьбы многие его партии насыщены острым комбинационным содержанием. Вскоре стало ясно, что комбинация – стихия Бондаревского. Ряд выигранных в чемпионатах РСФСР партий, например, против Панова, Выгодчикова и других, с несомненностью это доказывал.

1936 год приносит уже по-настоящему крупный успех. В Ленинграде впервые проводится всесоюзный турнир сильнейших шахматистов первой категории (тогда института кандидата в мастера еще не было). Играл весь цвет первой категории. Многие участники, например, Котов, Чистяков, Сокольский, Рудаковский, Кайев, Жуховицкий и другие, впоследствии стали мастерами. Бондаревский в своей группе был победителем с рекордным результатом – 11,5 очков из 14 возможных, без единого поражения. Победа его была обусловлена великолепным комбинационным дарованием. Некоторые комбинации молодого победителя (в партиях с Котовым, Уфимцевым и другими), как образцовые, попали в шахматные учебники. Эта победа дала Бондаревскому право участвовать в Х всесоюзном первенстве, которое проходило в 1937 году в Тбилиси.

Здесь Бондаревский уверенно завоевывает звание мастера.

С тех пор он занимает во всех соревнованиях самые высокие места: в полуфинальном чемпионате СССР 1938 года – третье-пятое место, в ХI первенстве – шестое место, в последнем, киевском полуфинале – третье место, в турнире кандидатов 1940 года (вне конкурса) – первое место, с рекордным результатом – 9,5 очков из 11. Стиль Бондаревского не остается неизменным. Для усовершенствования, уравновешения стиля, Бондаревскому много дало творческое содружество с мастером В.А. Макогоновым. «Шахматный ДОТ», как его называл гроссмейстер Левенфиш, Макогонов обладает исключительно монументальным стилем. Его слабой стороной была недооценка комбинационного содержания позиции. Наоборот, великолепный комбинационный талант и темперамент Бондаревского чувствовали себя зачастую «неуютно» в случаях необходимости длительного позиционного маневрирования. Творческое сотрудничество обоих мастеров уравновешивало их стили и обогатило их новым содержанием.

В настоящее время гармоничное сочетание этих элементов привело нашего земляка к крупнейшему успеху. Развитие Бондаревского, как шахматиста, отнюдь не закончено. Дальнейшая углубленная теоретическая работа в сочетании с постоянной практикой должны в будущем привести к еще более крупным успехам.

Игорь Бондаревский является председателем шахматной секции Ростова и руководителем шахматного кружка Дворца пионеров.

Марк Стольберг – самый юный из мастеров. Он родился в 1922 году.

Трудно назвать другого шахматного мастера, который имел бы такую молниеносную «карьеру». Стольберг начал играть с 12 лет. В первые годы, когда он был еще шахматистом четвертой категории, в партиях многократно проявлялась его исключительная фантазия, комбинационные способности.

В 1936 году – он уже шахматист второй категории. Это для Стольберга наиболее длительное пребывание в рядах одной и той же категории. Сравнительно неудачное выступление во всесоюзных школьных соревнованиях в Ленинграде в 1938 году как бы подстегивает его. По возвращении домой он завоевывает первую категорию. Вслед за этим Стольберг занимает первое место в чемпионате Ростова.

В городе Горьком, на всесоюзном турнире сильнейших шахматистов первой категории, Стольберг в своей группе делит первое место со Смысловым и Уфимцевым и становится кандидатом в шахматные мастера. Турнир кандидатов в шахматные мастера в прошлом году приносит 17-летнему школьнику почетное звание шахматного мастера СССР.

Первое же серьезное выступление юного мастера в киевском полуфинале ХII шахматного первенства ознаменовывается исключительным успехом – он делит первое-второе место, опередив таких испытанных бойцов, как Бондаревский, Константинопольский, Дубинин, Алаторцев и другие.

Дарование Стольберга развивается под несомненным влиянием Бондаревского. У него постоянное стремление усложнять игру в надежде, что противник не сумеет разобраться в создавшейся сложной позиции и будет где-нибудь пойман. Нужно признать, что этот расчет в большинстве случаев оправдывается: исключительное владение комбинацией позволяет Стольбергу даже при недостатке времени для обдумывания использовать малейшую неточность противника, столь возможную в создаваемых им бурных позициях. Поэтому Стольберг опасен в любой момент игры, как бы плохо ни было его положение. В самые критические моменты он имеет в запасе целую серию ловушек.

Результат Стольберга в нынешнем чемпионате был испорчен проигрышами, которые при более точной игре могли превратиться в полновесные очки. Несмотря на это, результат его нужно признать удовлетворительным, так как отдельные неудачи – следствие неопытности. Опыт в дальнейшем будет накоплен, и от Стольберга мы будем вправе ждать самых высоких достижений.

Ростовская шахматная организация выдвинула из своих рядов двух мастеров международного класса. Это дает огромное удовлетворение всем ростовским шахматистам, создает уверенность в том, что Ростов в будущем воспитает еще немало Бондаревских и Стольбергов.

А. БОГАТИН
Директор Ростовского областного шахматного клуба
(газета «Молот», 5 октября 1940 г.)


* * *

Учебная позиция из книги Г.М. Лисицына «Стратегия и тактика шахмат» (М., 1958).
Книга переиздана в 2017 году.

* * *

В 1989-м году, в еженедельнике «64», без «увязывания» с какой-то очередной юбилейной датой, была напечатана, пожалуй, одна из самых информативных статей о Марке Стольберге. Ее написала одноклассница Стольберга, ростовская журналистка, участница ВОВ, Берта Михайловна Горелова («64», 1989, №9). В числе прочего, в статье шла речь о старшей сестре Марка Моисеевича – Кларе Моисеевне Дрейзиной.

У автора этих строк возникла идея – отталкиваясь от фамилии «Дрейзин» - найти кого-либо из родственников нашего выдающегося земляка.

Не очень рассчитывая на успех, я воспользовался поисковиком одной из социальных сетей. Мгновенно обнаружился Юрий Дрейзин, как оказалось – сын Клары Моисеевны Дрейзиной, родной племянник Марка Стольберга! Более того, в ответном письме Юрий, проживающий ныне в США, написал, что в скором времени, буквально через неделю, приедет в Ростов, чтобы повидаться со своими одноклассниками! Чудеса на этом свете еще случаются. Юрий любезно согласился встретиться со мной…

Юрий Дрейзин. Ростов-на-Дону, май 2018 года

– Я родился в 45-м году, после окончания войны. Своего дядю, Марка Моисеевича Стольберга, я, естественно, кроме, как на фотографиях, никогда не видел. Но разговоров у нас в семье было много, и мы все эти годы – и дедушка мой (отец Марка) и моя мама, его сестра, – продолжали поиски каких-то свидетелей, чтобы понять, что произошло. И какие-то были люди (о разговорах с ними мне рассказывали мама и дедушка, сам я при этом не присутствовал), которые, как бы, утверждали, что они знают что-то, знают какие-то подробности. Но это, как бы сказать, … не было чем-то подтверждено и плохо стыковалось – одно с другим.
Поэтому вопрос оставался открытым, ясности в нем по-прежнему не было и, потихонечку, с течением времени, наши усилия что-то разузнать – стали «глохнуть».
В начале 91-го года, так получилось, – я эмигрировал в Соединенные Штаты.

– Вы жили до этого в Ростове?

– Перед отъездом я жил в Москве, начиная с 17 лет. После окончания школы я уехал из Ростова в Москву учиться, поступил в Московский Физико-Технический Институт.
В бытность мою ростовчанином я несколько лет жил с бабушкой и дедушкой (родителями Марка Моисеевича) в доме на улице Обороны, 66. Это между Газетным и Ворошиловским. Сейчас там изменились номера домов, и у нашего дома теперь номер 70.
Я вчера там был, в этом доме, в этой квартире. Меня пустили хозяева. Это очень старый дом, немного перестроенный, во дворе там металлическая лестница, которая ведет на второй этаж, в нашу бывшую квартиру.


– Типичный ростовский дворик, очень характерный для этого района Ростова, возле Старого базара…

– Да! Я вчера гулял там вместе со школьными друзьями. Подошел к нашему дому. А там сейчас все закрыто, ворота закрыты, которые ведут во двор. Но, как раз подошел один человек, из нынешних жильцов, у которого был ключ, и я попросил меня пустить. И оказалось, что он идет как раз по направлению к нашей квартире! Я поднялся, постучал. Мне открыл дверь мужчина, который там живет с 63-го года. И я попросил его пустить меня внутрь, чтобы посмотреть на комнату, в которой прошло мое детство. И откуда я вылезал через окно, там окно выходило на крышу. В сезон на нее падали спелые тютины, и я их собирал… Это была та же самая квартира, в которой в свое время рос и Марк. Дедушка из нее никуда не переезжал, во время войны они уехали в эвакуацию, но потом вернулись в ту же квартиру. А Марк ходил в школу…

– На Старом базаре.

– Да, на базаре, совсем недалеко от нас. Впоследствии на здании школы появилась мемориальная доска, которую я видел еще мальчиком.

– Да, я писал об этом в одной из своих статей. Потом доску перенесли внутрь, в школьный вестибюль, а когда школа переезжала в новое здание на Набережной, ее вновь установили на фасаде. Это буквально в двух шагах отсюда.

– Да, да, я знаю. Я продолжу…
В 91-м году я оказался в Америке. Знакомясь с новыми людьми, тоже эмигрантами из России, я обычно рассказывал о себе, упоминая при этом и дядю, очень известного, очень яркого шахматиста довоенного времени. Говорил, что он погиб в 20 лет, но мы никак не можем точно узнать, при каких обстоятельствах.
И вот однажды, я рассказал эту историю одной знакомой. Через пару недель она мне позвонила и сказала, что была у своих знакомых, и там, где-то на даче, оказалась подшивка газет «Новое русское слово». Это эмигрантская газета на русском языке, издававшаяся еще с революционных, даже дореволюционных времен в Америке. Сейчас ее, этой газеты, уже нет.
И вот, сказала она, в одной из газет я прочитала статью, где упоминается один молодой солдат, шахматист, который погиб. «Послушай, это, случайно, не твой дядя? Газету эту я захватила с собой». На следующий день газета была уже у меня. Я посмотрел, кто автор. Некий Давид Бубниевский. После прочтения статьи многое для меня прояснилось.
Несколько раз глаза пробежали по строчкам: «В первые минуты погиб ростовчанин Марк Стольберг – мастер спорта по шахматам. К нему бросилась медсестра Людмила Сердюк, думая, что он ранен. Увы, томик Лермонтова, с которым Марк не расставался, был залит кровью, глаза уставились в небо». Дальше автор пишет о своих злоключениях. Как он чудом спасся, как он и еще один товарищ нашли какую-то прохудившуюся резиновую лодку, каким-то образом починили ее с помощью пузырька с клеем, как какой-то командир, старший по званию, пытался эту лодку у них отобрать, но они ему это сделать не позволили…
Я тут же позвонил в Редакцию, и они дали мне телефон Давида Бубниевского.

– Вы с ним встретились?

– Нет, мы говорили по телефону, я был в Миннеаполисе, а он – в Чикаго. Я не мог тогда туда поехать. Я его попросил рассказать более подробно о том, что написано в статье. Может быть о том, что в статью не вошло. Он ответил мне так: «Мне уже 86 лет. Память зачастую подводит. Обо всем, что я помню о Керченской трагедии, я написал в статье». Да и сама его статья так и называется – «Керченская трагедия». И еще он мне сказал – ну, я там немного приврал. Я спрашиваю: «Что Вы приврали?». Он говорит: «Ну, томик стихов, с которым Марк не расставался, - был не томик Лермонтова, а томик Шиллера»…
…Я часто перечитывал письма, которые Марк посылал из Новороссийска своим родным. И действительно, в одном из писем своей сестре, моей маме, написано:
«Кларка! Прочитай «Марию Стюарт» Шиллера!».
И это вот так меня задело, так «чиркнуло»… Для меня это было свидетельством, что автор описывает реальные события. Хотя в статье этого нет – не знаю, из каких соображений он заменил Шиллера на Лермонтова. Может быть, Марк носил этот томик Шиллера (не знаю, на каком он был языке – на русском или на немецком – Марк хорошо знал немецкий) еще и для того, чтобы показать, что и среди немцев тоже есть люди…, а не звери.
Вот, в общем, все, что я хотел Вам рассказать…Когда я вернусь в Америку, скан статьи обязательно вышлю Вам.

– Большое спасибо!
Еще такой вопрос. Фотографий Марка Стольберга известно очень немного. Скажите, пожалуйста, может быть, что-то сохранилось в Вашей семье, может, быть, какие-то детские фотографии…

– Боюсь, что нет. Но! Я недавно рассказывал своей внучке об истории нашей семьи. И вот, когда я дошел до Марка, она очень заинтересовалась, стала искать сведения в интернете. И сразу же обнаружила французскую статью о нем! Она у меня есть в телефоне, я Вам сейчас ее сброшу.
Я был поражен. Я знал, что в России пишут о Стольберге, но это была французская статья! С его партиями… И там, в этой статье, есть фотография, которой я никогда не видел! Совершенно другой образ, по сравнению с тем, который я себе представлял – очкарик, худой, шея длинная… А там он – какой-то более такой… презентабельный!
Поражает и волнует, что прошло уже столько лет… А об этом мальчике, которого я никогда не видел, который погиб в 20 лет… Его имя не уходит, о нем помнят, помнят его партии. В Базе данных, по-моему, примерно двадцать его партий.

– Больше. Более пятидесяти. Он был гениальным шахматистом…
Юрий, позвольте Вас от всей души поблагодарить за эту беседу!

(С Ю. Дрейзиным беседовал А. Бушков)

* * *

Газета «Новое Русское Слово» от 14 июня 1996 года

Краткие комментарии.

Иногда, в некоторых местах, память подводила Д. Бубниевского.

1. Марку Стольбергу, на момент гибели, было не 18 лет, а «без пяти минут» 20.

2. Тендоровой Косы в Керченском проливе нет. Есть Коса Тузла (из-за которой в 2003-м году между двумя «братскими странами» разгорелся нешуточный конфликт). Очевидно, старый одессит, Давид Миронович Бубниевский, спутал это название с реальной Тендеровой Косой, находящейся неподалеку от Одессы.

3. Проходя службу в составе различных армейских подразделений, автор характеризует свой полк, приготовившийся к переправе через Керченский пролив мае 1942-го года, как «146-й армейский запасной стрелковый полк 51-й Перекопской дивизии». Между тем, данный полк в описываемых событиях участия не принимал. Был «136-й азсп», в составе которого на тот момент воевали и сам автор, Давид Бубниевский, и киномеханик Петр Мамин, и Марк Стольберг, и погибший рядом с ним Леонид Кушаковский. Об этом бойце, на сайте «ОБД Мемориал» сказано, что он «пропал без вести» при переправе через Керченский пролив 17.05.42. Аналогичная дата для М. Стольберга – 16.05.42. На это небольшое несоответствие не стоит обращать внимания: и Стольбергу и Кушаковскому еще «повезло» – для тысяч красноармейцев рядом со словами «пропал без вести» стоит дата – с 10 по 20 мая 1942 года.

Почему же, при наличии свидетелей гибели солдата (как в нашем случае), - его зачастую объявляли «пропавшим без вести»?

Ответ напрашивается сам собой. В обстановке боя, при непрерывном обстреле, в хаосе отступления, - трудно отличить погибшего человека от раненого. Тем более и речи не шло о погребении бойцов похоронными командами (там, где они были). Вот и получилось, что когда «дым сражения» немного рассеялся и в наших штабах на Таманском берегу стали подсчитывать огромные потери, решено было двигаться по наезженной колее. Был человек в составе полка? Был. Где он сейчас? Ранен, убит? Если ранен – где находится? Если убит – где похоронен? Никто не знает. «Пропал без вести».

Важное свидетельство Д. Бубниевского говорит о том, что Марк Стольберг не «пропал без вести» при обратной переправе через Керченский пролив, а был убит еще на Крымском берегу, в районе Керчи в мае 1942-года.

Что стало с его телом, с телами тысяч других красноармейцев?

Читаем в книге военного историка В.В. Абрамова «Керченская катастрофа. 1942» (М, 2006):

«Над Керченским проливом наступила относительная тишина. Ярко светило солнце, после дождей буйно росла трава. А море вымывало на таманский берег трупы людей, их собирали и предавали земле. Этим же занимались и на Керченском полуострове. В бинокли, стереотрубы было видно, как фашисты на места боев сгоняют местное население, пленных. С помощью брошенных во время переправы лошадей трупы стаскивались в большие груды, обливались бензином и сжигались, хоронили людей и в больших воронках от авиабомб и снарядов. Тяжелый смрад шел с керченского берега. Обе стороны подсчитывали потери, приводили в порядок подразделения, переформировывались. Войска требовали питания, оружия, боеприпасов и много чего. Все ближайшие станицы, хутора, просто отдельные постройки на Таманском полуострове были забиты эвакуированными из Керчи войсками. После тяжелых боев и переправы люди спали по много часов. Назначенные командованием военные патрули часто принимали спящих за убитых. Боевая жизнь продолжалась, все понимали, что приближаются новые бои».


К НАЧАЛУ ГЛАВЫ

К СОДЕРЖАНИЮ КНИГИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ


Технологии Blogger.
В оформлении использовано: Esquire by Matthew Buchanan.