Шахматное состязание с участием Чемпиона Мира – это всегда событие. В особенности, если это – первый Чемпион Мира.

Нашему городу повезло. 122 года назад его жители – «ростовцы» (так они тогда себя называли) – стали свидетелями уникального шахматного поединка, в котором приняли участие Вильгельм Стейниц и один из сильнейших шахматистов России – маэстро из Петербурга Эммануил Степанович Шифферс...

Продолжение...

В одном из наших предыдущих «погружений» в творческую биографию Германа Лазаревича Ходоса – выдающегося советского шахматиста, нашего земляка, – мы сетовали на крайне ограниченную «фотолетопись», которой можно проиллюстрировать его шахматный путь.

Со временем этот недостаток был, в определенной степени, преодолен. И тем не менее… Новые поиски приводят нас к новым находкам.

Перед вами – фотография из газеты «Шахматная Москва» (1965, №15)...

В этом году число 70 упоминается, наверное, чаще всего.

Вот и этой фотографии – 70 лет. Ничего необычного в ней, вроде бы, нет. Собралась группа из 23-х джентльменов среднего возраста и решила почему-то себя увековечить самым доступным способом. Скорей всего, джентльменов было 24 – один из них, вероятно, нажал на кнопку фотокамеры…

И, все же, есть в этом изображении нечто загадочное. Некий клубок тайн, при распутывании которого, из него «выскакивают» другие юбилейные даты, казалось бы, совершенно не связанные друг с другом. Но – обо всем по порядку...

…1947-й год. Ленинград. 15-й Чемпионат СССР по шахматам. Результаты каждого тура подробно освещались и комментировались в специальном бюллетене, своеобразной «временной» шахматной газете, выходившей в свет по ходу каждого крупного состязания, союзного или международного масштаба. Тираж издания, по сложившейся традиции, распространялся не только на «местном уровне», т.е. в данном случае – в Ленинграде, но и – по всему Советскому Союзу. Традиция эта, к сожалению, давно забыта…

На 6-й странице предпоследнего, 17-го номера бюллетеня, от 8-го марта 1947-го года, помещена статья об одном из фаворитов турнира – И.З. Бондаревском. И хотя формально гроссмейстер на тот момент «числился» уже ленинградцем, все помнили о его ростовском «происхождении»:

«Ростовчанин Игорь Бондаревский…»,

«О ростовчанине заговорили как о блестящем тактике…»,

«победу ростовского мастера обеспечили высокий класс игры, его здоровое позиционное чутье»…

В шестидесятых годах на Черноморском побережье Кавказа существовал райский уголок под названием Парк южных культур. На выезде из города (а тогда еще поселка) в сторону Абхазии располагался этот зеленый оазис, привлекавший большое количество курортников. После знойных улиц, опаленных жарким солнцем, он обволакивал прохладой и тенью громадных деревьев. Парк каскадами спускался с холма и казался бескрайним. В пруду плавали белые и черные лебеди, неподалеку журчал небольшой ручей, через который были перекинуты ажурные мостики, а больше всего поражала старинная платановая аллея, которая выводила прямо к морю с великолепным мелкогалечным пляжем. И море здесь было свободное, живое, не укрощенное бетонными волнорезами.

В путеводителях по Кавказу подчеркивалась уникальность парка по сравнению даже с такими известными образцами паркового искусства, как сочинский Дендрарий или Сухумский ботанический сад...

«У нас сейчас две проблемы:
Остров Даманский и хоккеист Недоманский»…
(из анекдотов про «армянское радио»).

В марте 69-го этот незамысловатый анекдот был понятен всем. На Чемпионате мира в Стокгольме сборная Чехословакии дважды победила команду СССР. И, хотя наши хоккеисты сумели, все же, в очередной раз стать Чемпионами мира, чехи, во главе со своим лидером Вацлавом Недоманским, возвращались на родину героями. Еще бы! Они достойно «отомстили русским» за август 68-го… «Шутка» одного из наших соперников, направившего свою клюшку, словно автомат, в сторону сборной СССР, привела к очередной потасовке и мордобою. В нем наши игроки заметно превзошли своих «друзей, хоккеистов из братской Чехословакии» (этот штамп комментатора Николая Озерова уже не вызывал ничего, кроме горькой усмешки)… Но на стокгольмском льду в наших ребят летели только шайбы и грязные ругательства. А в это же самое время, на другом конце Земли, за тысячи километров от столицы Швеции, – в них полетели… пули. И уже другой лед – на реке Уссури, – обагрился кровью советских солдат…

1914-й год… Великая война – в полном разгаре. В русских газетах, наряду с подробным описанием последних сводок о ходе боевых действий, почти ежедневно появляются материалы о доблестных сынах Отечества – героях минувших эпох. Тогда, в 1914-м, юбилейные даты и исторические аналогии напрашивались сами собой…

Черно-белая открытка, начало 50-х годов ХХ в.

Уничтоженный вандалами памятник в этом году едва успел отметить свой 75-летний юбилей.

Он был изготовлен в 1938-м году известным скульптором Сергеем Меркуровым для павильона СССР на Всемирной выставке 1939-го года в Нью-Йорке. Каждый подлинный экспонат этой легендарной выставки, сам по себе, имеет огромную историческую ценность. В этой связи, преступление, совершенное кучкой бандеровцев (из так называемой партии «Свобода»), при полном непротивлении милиции, – выглядит еще более омерзительным.

…Вспоминаю свои собственные впечатления от этого места, расположенного в самом центре Киева, в начале бульвара Шевченко. В отличие от других подобных сооружений, киевский памятник выглядел каким-то «камерным», даже – домашним. Ступени, которые вели к монументу, фонари, аккуратные скамеечки, расположенные рядом, – все это создавало ощущение уюта и какой-то простой, без излишних претензий – благоустроенности. Сам памятник, небольшой по размерам, и все, что его окружало, воспринимался, как визитная карточка города…

Нет, уважаемый читатель, речь на этот раз пойдет не об известном стихотворении Наума Коржавина. В различные СМИ вброшен очередной «пробный шар», касающийся не какой-то «мелочи» а известного полотна нашего великого живописца Ильи Ефимовича Репина «Иван Грозный и сын его Иван. 16 ноября 1581-го года».

В письме неких «ученых-историков» и «общественных деятелей», адресованном министру культуры России Мединскому В.Р. и директору Государственной Третьяковской галереи Лебедевой И.В., содержится просьба переместить указанную картину в запасники музея. Основание? Оно, по мнению авторов письма – весьма простое. Своего сына царь Иван Грозный не убивал. «Версию» эту нам «подбросили» такие «явные враги России» (лексикон авторов), как иностранные посланники Джером Горсей и Антонио Поссевино, а Николай Михайлович Карамзин, автор «Истории государства российского» взял да и поверил на слово проклятым басурманам...

Дети Сталинграда. Лето 1942. (фото: Л.И.Конов)

Помню, в школе, в 7-м классе, на уроках истории нам так рассказывали про Сталинградскую Битву.

…Захватили, ребята, немцы наш Ростов. Переправились через Дон. А дальше – сами знаете. Бескрайние степи. Ни высоких гор, ни широких водных преград. Дуй себе вперед и вперед! У наших бойцов в такой обстановке просто уже не было ни времени ни сил создать глубокую линию обороны, с окопами, ходами сообщения, находясь в которых можно было зацепиться за родную русскую землю и остановить врага. Ведь немец в чем был особо силен? В ведении «правильной» войны. Зайдет наша отступающая часть в село или хутор, залягут бойцы за хаты со своими винтовками, расставят у кого что осталось – пушки, пулеметы, не успеют даже покушать, раненых перевязать, а немцы – вот они!

Только хутор этот им не нужен. Зачем его штурмовать, людей своих терять, когда его можно обойти, окружить и продвигаться дальше, на машинах, на мотоциклах, не то что наши – все пешком, да пешком! А по радио – вызвать свои самолеты, чтобы сравняли хутор этот с землей, все там перепахали. Вот как они воевали, «правильно», по их понятиям. Но мы тоже не дураки, кое-чему у них научились…

…Так они и доперли до самого Сталинграда. В фильме «Волга-Волга», вы все его, конечно, видели, была песня о Волге. «Не видать им красавицы Волги и не пить им из Волги воды!» – были там такие слова. Картина эта вышла на экраны еще до войны. Тогда никому, даже в самом страшном сне, не могло прийти в голову, что враг дойдет до Волги – до великой нашей реки, хотя о том, что война будет, подозревали многие советские люди...

Русская водка в русской литературе

Н.С. Лесков

В отличие от своих ближайших собратьев по «литературно-водочному» направлению, данный очерк не коснется хорошо известных произведений выдающегося русского писателя, таких как «Очарованный странник», «Тупейный художник», «Левша»… И не потому, что в них совсем нет «градуса удовольствия». Последний, безусловно, присутствует, и его исчерпывающая «инвентаризация» еще впереди. Мы же рискнем предложить вниманию читателей малоизвестную публицистическую работу Н.С. Лескова «Еврей в России», которая, несмотря на, казалось бы, слишком «общее» название, имеет отчетливо выраженную алкогольную конкретику.

Дело в том, что этот очерк был написан в 1883-м году, когда по южнорусским городам прокатилась очередная волна еврейских погромов, причем одним из лозунгов «атакующей» стороны, наряду с традиционным девизом «Христа распяли, Россию продали!» был и такой: «Евреи споили русский народ!». Правительство Императора Александра III, не отличавшееся особо теплым расположением к «лицам иудейского вероисповедания», тем не менее, восприняло сложившуюся ситуацию достаточно серьезно. Была создана специальная комиссия во главе с графом К.И. Паленом, которой было поручено ответить на главный вопрос: являются ли погромы «естественной» реакцией толпы на те или иные действия со стороны евреев? В случае положительного ответа, очевидно, предполагалось еще сильнее затянуть гайки на так называемом «еврейском вопросе», что в условиях тогдашней России могло привести к дополнительным ограничениям евреев в правах, в частности, в пределах пресловутой «черты оседлости». Высокой комиссией, в качестве эксперта по теме «быт и нравы евреев», был избран Николай Семенович Лесков...